Юстиниан взглянул на нее снизу вверх, а затем голосом, полным возвышенного трепета, произнес:
— «И вышли на широту земли и окружили стан святых и город возлюбленный: и ниспал огонь с неба от Бога и пожрал их. А диавол, прельщавший их, ввержен был в озеро огненное и серное, где зверь и лжепророк…»
Он опять поднял глаза.
— Это ли не пророчество? Стан святых — где это, по-твоему, если не здесь? Во дворце сотни священников, епископов, патриархов, людей чистой и богоугодной жизни. Город возлюбленный — сам Константинополь. Огонь с неба — пламя, охватившее все вокруг. Но диавол — кто он? О ком говорит апостол?
Феодора не позволяла себе смеяться над его верой. Поиски пророчеств в «Откровениях» были постоянным занятием Юстиниана. Но прежде это было скорее развлечением, нежели серьезным занятием. Теперь же император исступленно черпал надежду в Священном Писании. Она снова почувствовала к нему жалость, смешанную с любовью. Так относится мать к больному и хилому ребенку. И тем не менее она пришла по делу.
— Со мной здесь оба военачальника — Велизарий и Мунд. Они ждут, если, конечно, ты собираешься что-либо предпринять, — обратилась Феодора к мужу. — Мы должны отомстить за поджог дворца.
— Не сейчас, нет, еще не сейчас… — отрешенно проговорил Юстиниан.
— Когда же?
— О, это только взбесит народ. Я должен попытаться еще раз.
— О чем ты?
— Я обращусь к ним сам!
Феодора изумилась:
— Ты? Ты рискнешь предстать перед этой кровожадной стаей?
— Я все обдумал и теперь уверен в успехе. Завтра я войду на Ипподром, когда они соберутся там. В руках у меня будет Священное Писание. На нем я поклянусь, что прощу их и соглашусь с их требованиями при условии, что они немедленно прекратят разбой…
— А если они откажутся?
— Но они не должны отказаться! Они не могут этого сделать! — вскричал он в отчаянии.
Мгновение в комнате стояла тишина, затем послышался голос Велизария:
— Ради твоей безопасности, о великолепный! Мне кажется, что это сомнительное предприятие не сулит ничего хорошего…
— Замолчи! — прервал его император. — Все считают себя вправе указывать мне, что я должен делать! У вас была возможность! Что это дало? Теперь попробую я! Все ли понятно?
Велизарий кивнул. На его шлеме была совсем свежая вмятина от камня.
— Это твое право, ослепительный, — вымолвила Феодора. Не оборачиваясь, она покинула библиотеку, оставив императора с пергаментом на коленях.
Военачальники последовали за ней.
— Сейчас уже ничего не поделаешь, — сказала им Феодора. — И тем не менее — подготовьте войска.
Велизарий и Мунд почтительно отсалютовали императрице и вышли, гремя доспехами.
Нарсес поджидал ее на женской половине. Его тощая фигурка в длинной желто-голубой накидке, с золотой цепью на груди, казалась надломленной. Но Феодора видела только нежные, хоть и неправильные черты его лица и почти болезненный отблеск острого ума на нем.
Он был очень некрасив — и в то же время восхитителен. Из всех окружавших ее людей она доверяла только ему. Он один понимал ее. Они даже мыслили порой совершенно одинаково. Так не бывало у нее ни с кем другим, даже с Юстинианом, потому что между ними не существовало различия полов. У Нарсеса были и мужская сила мысли, и мужская точка зрения на вещи и явления, но физически он был по-женски мягок и утончен. С этим человеком Феодора чувствовала себя так, будто ее мысли, чувства и желания заключены в хрустальную шкатулку и выставлены на всеобщее обозрение. Это доставляло ей известные неудобства, но придавало и уверенности. Она знала, что ее поймут.
— Ничего нового? — спросила она, подходя к Нарсесу.
— Твое прекрасное величество намекает на то, что я уже кое-что разузнал у других евнухов? — ответил тот вопросом на вопрос.
Феодора кивнула.
— Пока нет. Но, возможно… — Он поколебался и искоса глянул на императрицу. — Если мне будет позволено, у меня есть предложение…
— Говори, — сказала она.
— Речь идет об императорской казне. Если предложить кому следует и проявить щедрость, то деньги могут сделать немало.
К золоту маленький евнух относился с почтением.
Феодора задумалась. Потом медленно проговорила:
— Сорить деньгами глупо. Но мысль ты подал превосходную. Да, есть такие, что за деньги могли бы помочь.
— Кого твое величество имеет в виду?
Она назвала.
Нарсес удивился:
— Как? Вожди Синих?