Идет чинно, словно и не купец, а дружинник какой. Такому не на ладьях по рекам ходить, а при князе быть. Остановился около одного из челнов, да и прокричал:
- Есть ли кто на ладье?
Из шатра выбрался мужичок лет пятидесяти. Бороденка седая редкая, топорщится. Рубашка белая в брюки полосатые не заправлена, сапожки слегка грязью покрыты.
-Тебе чего отрок надо? - поинтересовался тот, надкусывая солененький огурец.
-Да вот меня Аким свет Сидорович по прозвищу Квашня с грамотой к хозяину этой ладьи прислал. Вы, Дермидон свет Акулич?
-Ну, я, - проговорил старик, обтер руки об штанины и, протянув их, произнес, - давай грамоту.
Василька протянул бумагу. Тот взял ее в руки долго вертел, хотел, было, кого-то кликнуть, но передумал. Махнул рукой.
- Ты, это мне на словах скажи. Не грамотный я. А человек, что глаголицу знает, сейчас в город ушел, - молвил купец.
-Да отец мой, - начал, было, Василька, но, увидев удивленный взгляд Дермидонта, пояснил, - приемный. Просил, чтобы взяли вы меня в Белозерск.
-Ну, и хитер Аким, - ухмыльнулся купец, - знает к кому отправлять. Я ведь в должниках у него. Ладно, ступай на ладью. Вечером мы в Белозерск отправляемся.
Лето 1342 год.
Жизнь прожить, это вам не поле перейти, понял это Василька только, когда ему тридцать лет стукнуло. Вот уже два года прошло, как не стало Ивана Калиты. После смерти его, отправились русские князья в орду за ярлыками. Все князья были против того, чтобы старшим над ними был Симеон Иванович, мечтали, чтобы великим княжеством Владимирским управлял Константин Васильевич Суздальский. Да вот только ханы ордынские по-своему поступили. А пока князь московский в Орде находился, вспыхнула крупная рознь между боярами. Попал под горячую руку приемный отец Васильки. Во время разбоя убили его. Остался молодой купец один.
Долго страдал в одиночестве Василька, но все же решился отправиться с товаром в Белозерск.
На двенадцатый день пребывания на ладье, когда уже миновали реку Мологу и вошли в устье Шексны. Где по берегам реки росли непроходимые леса, в которых живности водилось видимо-невидимо, и изредка попадались поселения, в которых жили финно-угорские племена называемые - весь.
Разыгралась буря. Вдруг подул откуда-то противный холодный ветер, небо потемнело. Засверкали молнии, раздался гром. Пошел дождь, да такой сильный, что в метре не стало ничего видно. Рухнул тогда на колени Василька. Стало ему страшно, взмолился он к богу.
Пока молитву читал, глаз от палубы старался не поднимать, а когда оторвал свой взор от ненавистных досок, что готовы стали стать теперь домовиной, увидел сияние, что исходило откуда-то слева.
-Мужики, - вскричал тогда он, - гребите на свет. Там земля и наше спасение.
То ли господь вселил в них силы, то ли жить так хотелось, но вскоре ладья пристала к берегу. Спрыгнули мужики и вытащили ее на мелководье. Сам же Василька кинулся туда, откуда исходил свет. Когда достиг вершины горы так и замер.
Молния ударила в дерево, оно вспыхнуло. Именно этот огонь и увидел с ладьи купец.
-Не иначе сам Илья пророк смиловался, - прошептал Василька, упал на колени и стал молиться.
Видя все это, и товарищи его к нему присоединились.
Вскоре ненастье прекратилось. Тучи разошлись, и солнечные лучи коснулись земли.
-Чудесное место, - молвил самый старый в его команде. - Не, ужели сам господь бог, помог нам спастись. Я бы на твоем месте Василька свет Акимыч, поставил бы здесь крест.
-Я чаю, что ты прав Перемидон, - молвил купец, поднялся с колен и бегом бросился к ладье.
Сейчас спускаясь вниз по крутому берегу, Василька вдруг задумался, откуда вдруг у него силы взялись, в такой темноте забраться на эту вершину. Подбежал к лодке запрыгнул в нее, долго искал топор. Наконец нашел.
Вернулся наверх. Выбрал елочку и сделал из нее крест. Причем установил его так, чтобы с речки, проходившим мимо ладьям видно было.
Пока работал, мужики наловили рыбы. Сварили ухи.
-А знаешь, как это место местное племя весь называет? - вдруг поинтересовался старик.
-Откуда мне знать, - вздохнул Василька, поднося деревянную ложку с ухой ко рту.
-Рыбья гора, - старик вдруг задумался, попытался вспомнить, как это на финно-угорском языке звучит. Вспомнил и произнес, - Череповесь.
-Череповесь? - переспросил один из товарищей.
-Ну, разумеется.
Через несколько часов, после того, как такелаж ладьи привели в порядок, купец вновь отправился в Белозерск.