— Вполне возможно. Во всяком случае, я надеюсь. Однако мы не будем менять ответы, как вы вопросы, местами и не дадим ответ на второй вопрос раньше, чем на первый. Нет, спасибо, мне больше не надо. Ещё одна порция вашего изысканного коктейля, и теперь уже я буду отвечать на все ваши вопросы.
— В таком случае, прошу вас, выпейте ещё стаканчик. Конечно, как и все, я тоже любопытен. Ниро Вулф, должно быть, необыкновенный человек.
— Что ж, могу вам о нём рассказать, — сказал я и, запрокинув голову, выпил очередную порцию виски с содовой, почувствовав, как вместе с последними каплями в горло скользнули приятно холодящие льдинки. Допив, вместе с пустым стаканом я опустил и свой неумеренно задранный подбородок. Это была одна из моих маленьких хитростей. Я заметил, как Мануэль с любопытством наблюдает за мной, но он уже предупредил меня, что его распирает любопытство. — Отрицать, что Ниро Вулф необыкновенный человек, так же неразумно, как утверждать, что Наполеон тянет лишь на старшего сержанта. Мне жаль, что я не могу рассказать вам о всех его хитростях и секретах. За то мне и платят, чтобы держал язык за зубами. Кстати, который час? — Я взглянул на свои часы. — Время обеда, мистер Кимболл. Вы были весьма любезны, и я вам признателен, и, разумеется, Ниро Вулф тоже.
— Всегда к вашим услугам. Если вы из-за меня, то не стоит торопиться. Отца к обеду не будет, а я не люблю обедать один. Позже пообедаю в клубе.
— Ваш отец не приедет к обеду? Какая досада. Я собирался перекусить где-нибудь поблизости в Плезантвилле или Уайт-Плейнс, а потом снова заехать сюда и поговорить с ним. У меня просьба: предупредите его, что я заеду.
— Сожалею.
— Его не будет вечером?
— Не будет. На прошлой неделе он уехал по делам в Чикаго. Это огорчило не только вас, но и мистера Андерсона. Он и его сыщик чуть не каждый день присылают отцу депеши. Не знаю зачем. Ведь он, в сущности, едва был знаком с Барстоу. Не думаю, что их телеграммы заставят отца вернуться прежде, чем он закончит свои дела. Он у меня такой, должен всё довести до конца.
— Когда же вы ждёте его?
— Не знаю. Уезжая, он сказал, что не ранее пятнадцатого июня.
— Да, досадно. Это всего лишь формальность, но каждый сыщик обязан переговорить с каждым из вашей четвёрки. Но раз вы не можете помочь мне повидаться с вашим отцом, может, вы окажете мне другую услугу? Это тоже простая формальность. Скажите, где вы были вечером в понедельник, пятого июня, между семью вечера и двенадцатью ночи? Накануне похорон Барстоу? Вы на них присутствовали?
Мануэль Кимболл смотрел на меня так, будто силился что-то вспомнить.
— Я был на похоронах, — наконец сказал он. — Это было во вторник. Сегодня ровно неделя. Да, кажется, неделя. Скиннер должен помнить. В это время пятого июня я витал в облаках.
— В облаках?
Он кивнул.
— Я отрабатывал технику взлёта и посадки в ночных условиях. Пару раз я проделал это в мае, а потом повторил в понедельник. Скиннер вам подтвердит. Он мне помогал, а потом ждал, когда я вернусь, и следил, чтобы посадочные огни были в порядке. Полёты ночью — это совсем другое дело, чем днём.
— Когда вы поднялись в воздух?
— Около шести вечера. Разумеется, до девяти часов было ещё светло, но я хотел начать задолго до заката.
— Вы летали один?
— Совершенно один, — с улыбкой ответил Мануэль, но, как мне показалось, глаза его не улыбались. — Должен сказать, мистер Гудвин, что я достаточно терпелив. Но какое, чёрт побери, вам дело до моих тренировок в понедельник вечером или в какое-либо другое время? Если бы не моё любопытство, я уже давно рассердился бы. Вам не кажется?
— Согласен, — улыбнулся я. — Я на вашем месте давно бы рассердился. И тем не менее премного вам обязан. Что поделаешь, служба, мистер Кимболл, проклятые формальности. — Я встал и отряхнул брюки. — Благодарю вас, я очень признателен. Полагаю, летать ночью куда приятней, чем днём.