Мне стало жутко неприятно, что тренер за глаза нас называет учениками. Как в школе какой-то…
Владимир Борисович продолжал:
— Человеческий фактор, Костяй, ты всегда недооценивал человеческий фактор. А ученики — этот самый фактор и есть. Без них у нас не будет побед, а без побед не будет денег… Что же касается любви к лошадям — без этого тоже не обойтись. Ты не конник, тебе понять трудно, это — такая любовь из-за которой и убить можно, и пожертвовать собой можно… Только вот вырастут дети — у них другая любовь начнётся, поймут, что значат деньги, зарубежные поездки… Это сейчас у них бог — с четырьмя ногами и гривой, да время от времени ржёт. Потом захочется им шмоток-побрякушек, квартиры отдельные понадобятся, не всю жизнь ведь общагою жить. Да они сами начнут своим лошадям рекламу делать, чтобы подороже их продать и свой процент получить!
Ну нет!
Ни за что!
Никогда!
— Методика… Если б я не верил в твою методику, ни цента бы не вложил в раздолбанную ферму! Сказать по правде, сейчас об этих вложениях не жалею. Но! Ты с этими сопляками палку перегибаешь. Вздумал породу выводить, зоотехник хренов! Надо было просто бездомных пацанов набрать, и всё! А так — в убийство влипли…
Что?!
Боясь пропустить хотя бы одно слово, я приподнялась и застыла под окном в очень неудобном положении, на полусогнутых ногах. И забыла, что промокла, и не заметила, когда снова начал моросить дождь…
— Это был несчастный случай, — хмуро сказал Владимир Борисович.
— Запланированный несчастный случай, — надзидательно подчеркнул Костик. — Ты что, не знаешь закона: если неприятность может случиться, она случается. Ведь ты же сам познакомил этого придурка с матерью… как его? Пацана твоего старшего… Арсена.
— Ну да, — судя по голосу, тренер заулыбался. — Это единственный, так сказать, чётко запланированный союз. Коля Зуенко — мастер по троеборью, лошади в него, можно сказать, влюблялись. Мать — Таня Халабанова, занималась выездкой, потом детишек тренировала. Ей только травма помешала чемпионкой Украины стать. Я и сказал Кольке: а на спор, Танька тебя и близко к себе не подпустит? Он завёлся… Да если хочешь знать, я доброе дело сделал! Халабановой же сорок пять было, если бы не Колька, так бы старой девой и померла!
— А так померла при родах, — язвительно продолжил Костик. — Поздно же бабе рожать первый раз в сорок пять… Считай, убил ты её, как из пушки.
— Ну, рожают же другие… — смутно сказал тренер. Снова звякнуло стеко о стекло, забулькала жидкость. — Выпьем давай за то, чтобы больше таких неувязочек не было…
— Их не будет… — нравоучительно сказал Костик, снова звякнули стаканы и он продолжил после паузы слегка задохнувшимся голосом: — Их не будет, если не станешь провоцировать. Ну зачем тебе потребовалось вешать на стену фотку типа: «Я и мои дети»? Можно же было предположить, что на старости лет этот Зуенко вспомнит: «Было дело, сделал я ребёнка одной престарелой девушке, нехорошо это, грех это, исправить надо. Найду дитё и воспитаю»? Можно же было предположить, что завернёт он в гости к старому другу Владу Степко? Можно же было предположить, что заметит он снимок и решит: тёмненький мальчик очень похож на папу с мамой?
Значит, мы с Машкой были правы… Только лучше бы ошибались!
Тренер сказал, оправдываясь:
— Вроде я его разубедил, сказал, что, по слухам, помер младенец вместе с мамочкой при родах…
— А он увидел фотографию и убедился, что ты его обманываешь. Ну, если не убедился, то подозрения появились. И пришёл он тогда среди ночи на ферму, с детишками поговорить…
— И чего ночью-то делать было?! Ведь Акташ во дворе…
— Про твоих людоедов только сельские знают, дружок твой знать не мог.
— Да я чуть с ума не сошёл, когда позвонил с конюшни Павел и сообщил, что вышел он из конюшни, показалось, что водопроводный кран на улице течёт, и видит: лежит головой на ступеньках дома мужик и рядом Акташ скалится… Видно, прыгнул на него сзади, а он упал — прямо на ступеньку лбом.
— А Павел не мог сам его пристукнуть? В драке? Здоровый бугай!
Ну, по сравнению с Костиком вовсе не трудно казаться большим и сильным…