Рейган замечает, что подоконник Лайзы пуст. Должно быть, она уже упаковала скульптуры Троя. Вчера Лайзе сказали, что ее клиенты хотят срочно видеть ее в Нью-Йорке. Им удалось заказать фотосессию с известным модным фотографом, который будет снимать мальчиков, общающихся (поцелуи, объятия, поглаживания) с голым животом Лайзы.
– Фотографии «ню» предусмотрены договором? – пошутила Рейган, когда Лайза сообщила, что уезжает через двадцать четыре часа.
Рейган почувствовала себя опустошенной.
– Честно говоря, клиенты видели больше, чем Трой. Они очень активно суют нос в процесс родов, – ответила Лайза. – Отец и мать стояли у самых коленей. Это странно, не буду тебе врать. К счастью, рожать было так больно, что я практически не заметила, что отец наставил на вагину объектив.
Она хохотнула:
– Увидишь сама.
У Рейган сжалось сердце. Она не была готова думать о родах. Она видела бесчисленное их количество в видеозаписи и все-таки не могла представить подобную сцену с собой в главной роли. Станет ли она кричать или стиснет зубы и будет молча терпеть? Потребуется ли накладывать швы? Тася как-то рассказывала о девушке, которую разрезали чуть ли не пополам, такая большая оказалась голова у ребенка.
Будет ли Келли присутствовать?
Рейган спросила Лайзу, вернется ли та на ферму после фотосессии. В конце концов, срок у нее всего тридцать пять недель. Но Лайза ответила, что ее клиентка «отчаянная перестраховщица» и беспокоится, что Лайза может родить преждевременно, как это произошло с первым ребенком. На второй раз ее держали в Нью-Йорке, пока не прошли все сроки и ее не пришлось стимулировать.
– По крайней мере, меня поселят в шикарном отеле. Где останавливаются президенты и который выдерживает попадание бомбы. Нам бы не хотелось, чтобы третьего ребенка разбомбили.
Зевнув, она плюхнулась рядом с Рейган и неожиданно уронила голову ей на плечо. Они сидели молча. Прислонясь к подруге, Лайза отдыхала, и ее дыхание становилось ровным. Рейган старалась сидеть как можно более спокойно, хотя не могла требовать того же от сына Келли, который брыкался вовсю. Потом напряжение превратилось в боль. Она уже скучала по Лайзе, а ведь та даже еще не уехала.
Рейган просыпается и видит Лайзу. Та ее тормошит и требует, чтобы Рейган проснулась.
– Я беспокоюсь о Джейн, – сонно бормочет Рейган.
Лайза не отвечает. Выражение лица у нее озабоченное.
– Что-то случилось? – спрашивает Рейган и садится. – Ты что-нибудь узнала об Амалии?
Лайза начинает расхаживать по комнате.
– Эвелин Арройо. Она есть в платежной ведомости «Золотых дубов».
Рейган вспоминает, что Джейн говорила ей о двоюродной сестре.
– Этого не может быть. Она не годится в хосты. Не подходит по возрасту. Она старая, как чья-нибудь бабушка.
– Она скаут, а не хоста.
Рейган тупо смотрит на Лайзу.
– Скауты находят девушек. Они как охотники за головами. У «Золотых дубов» их целая куча на жалованье. Есть скауты для Филиппин, Восточной Европы, Южной Азии, Карибских островов…
Рейган лихорадочно соображает. Сегундина родом с Филиппин. Сегундина жила в общежитии в Квинсе. Сегундина работала на двоюродную сестру Джейн.
– Мы не можем рассказать об этом Джейн, пока она не придет в себя. А то бедняжка совершит какое-нибудь очередное безумие и приезд Амалии снова сорвется… Разве только ты думаешь, что Джейн права? Что Эвелин скрывает от нее Амалию?
Рейган охватывает страх. И чувство вины. Вот уже несколько недель она отбрасывает прочь все тревоги Джейн, связанные с ее двоюродной сестрой.
– Я бы ничего не стала отметать с ходу. Я знала, что это место гнилое, но, честно говоря, понятия не имела, насколько плохо тут обстоят дела… – произносит Лайза срывающимся голосом, садится рядом и делает глубокий вдох.
– В чем дело? – спрашивает Рейган. – Лайза, ты начинаешь меня пугать.
– Келли…
Рука Рейган движется к животу. Малыш. Сын Келли.
– Она не мать твоего ребенка. Никто из тех, с кем я разговаривала, не знает, кто твоя настоящая клиентка.
– Я не понимаю…
Голова Рейган кружится, потому что она знает Келли. Они поняли друг друга с первого взгляда.
– Вот и я тоже.
Мэй
– Ты не принесешь солнцезащитные очки? – хриплым голосом просит Мэй.
Голова у нее раскалывается. Кэти выходит на балкон в огромной футболке и в шлепанцах. Она протягивает Мэй очки и плюхается на стул напротив нее.
– Господи, сколько же мы вчера выпили?
Мэй качает головой, делая глоток из непомерно дорогой огромной бутылки воды «Эвиан», которую в предрассветный час взяла из холодильника отеля. Она берет соломинку от коктейля и указывает ею на горизонт.