Глаза госпожи Ю на полсекунды расширяются.
– Фильм. О, да. Я его получила. Он довольно красив, нельзя не признать. Жаль, я не знаю человека, который его прислал, и не могу поздравить его с несомненным успехом.
Джейн не осмеливается взглянуть госпоже Ю в глаза.
– Как вы думаете, Джейн, какова его цель?
Госпожа Ю улыбается, и ее голос сохраняет внешнее дружелюбие, но в нем ощущается и нечто другое, стальное и холодное.
Джейн вытирает руки о юбку.
– В конце фильма упоминаются сайты, социальные сети, Ютуб. Это и есть план? Отправить кадры из жизни «Золотых дубов» гулять по сети? Чтобы, так сказать, «разоблачить» нас?
Госпожа Ю больше не улыбается. Ее лицо выглядит пугающе. Джейн не следовало упоминать о видео. Ей не следовало слушать Рейган и Лайзу.
– Или план в том, чтобы обнародовать имена клиентов? Шантажировать их?
– Нет! – восклицает Джейн, потрясенная тем, что госпожа Ю могла о ней так подумать. – Нет, они не говорили ничего подобного…
– Кто они? – ловит ее на слове госпожа Ю.
Джейн энергично качает головой и закрывает глаза, чувствуя влагу на ресницах.
– Кто вас подговорил, Джейн? Такое на вас не похоже. И, скорей всего, это не Рейган, хотя и она явно замешана. Или все затеял какой-то человек со стороны?
Джейн по-прежнему качает головой, отказываясь открыть глаза. Что она натворила?
– Вы снова собираетесь взять вину на себя, да, Джейн? Как вы поступили с клещом, когда виновата была Лайза? Как вы поступили со своим мужем, взвалив на себя тяжесть развода – все расходы, воспитание дочери?
Джейн даже не пытается вытереть глаза.
– Вы этого не заслуживаете, Джейн. Нельзя всегда быть той, кто дает, дает и дает. И никогда не получает того, чего достойна. Это просто несправедливо.
Госпожа Ю протягивает Джейн бумажную салфетку.
– Подумайте о матери ребенка, которого носите, – тихо произносит госпожа Ю. – Потому что не так важно, кто придумал этот план. Важнее, чтобы вы поняли, почему случившееся было так опасно.
Джейн сморкается и чувствует, как госпожа Ю изучающе глядит на нее.
– Вы представляете, каково не знать, где твой ребенок? – спрашивает госпожа Ю. – А ведь сегодня вечером вы заставили мать пройти именно через это. В течение нескольких часов она понятия не имела, находится ли ее ребенок в руках человека заботливого или кого-то эгоистичного и, возможно, опасного.
Госпожа Ю делает паузу. Руки Джейн начинают дрожать, и она сжимает их в кулаки. Неужели у нее могут забрать Амалию?
– Представьте себе, – продолжает госпожа Ю, – что вы не имеете ни малейшего представления о том, ранен твой ребенок, болен или находится в серьезной опасности. Вы хоть представляете, как это больно для матери, которая его тебе доверила? Как это больно – не знать?
Рыдания подступают к горлу Джейн. Она подавляет их или, во всяком случае, пытается это сделать. Она слышит, как говорит:
– Конечно, я представляю.
– Вот как?
Госпожа Ю смотрит на нее, не двигаясь с места. Госпожа Ю ей не верит.
– А почему еще я здесь? – выкрикивает Джейн и чувствует, будто что-то внутри ее лопается.
Госпожа Ю пожимает узкими плечами, слегка приподнимая их под жакетом цвета слоновой кости.
– Это не имеет смысла, Джейн. Я уже обещала вам, что устрою приезд вашей дочери. Девочка в хороших руках. Вы сами знаете, что о ней заботится ваша двоюродная сестра.
– Моя сестра умирает, – выпаливает Джейн, сдаваясь и не заботясь о том, что госпожа Ю видит ее опухшее лицо, мокрое и уродливое.
Она смотрит на холодильник. Там висят фотографии Амалии, прижатые магнитами, календарь из ближайшей прачечной-автомата, на нем нацарапаны рукой Аты дата приема врача и назначения, а также желтая медицинская листовка с заголовком «Опасные признаки сердечного приступа».
– Но Энджел сказала, она выздоравливает?
Голосом настолько хриплым, что она сама не знает, поймет ли ее госпожа Ю, Джейн рассказывает все: как узнала о Сегундине, как узнала, что Ата работает на госпожу Ю, об ушной инфекции у Амалии и о долгих неделях, когда не удавалось связаться ни с кем, чтобы справиться о здоровье дочери, – ни с Атой, ни с Энджел, ни с кем-то из общежития в Квинсе.
А затем о больнице, Ате и Рое.
Джейн не упоминает о побеге. Она не упоминает ни о Рейган, ни о Лайзе, ни о театре, ни о поездке в Нью-Йорк, а госпожа Ю не спрашивает.
Госпожа Ю говорит:
– О Джейн. Извините. Я не знала, что все так серьезно. Когда Эвелин отменила приезд Амалии, она только сказала мне, что неважно себя чувствует и не хочет вас беспокоить. – Она замолкает на мгновение, словно о чем-то напряженно размышляя. – И, я надеюсь, вы знаете: она послала вас ко мне, так как искренне верила, что «Золотые дубы» помогут улучшить вашу жизнь. И жизнь Амалии тоже.