Обычно робкий голос священника гремел, когда он описывал агонию Иисуса. Долгое время после этого, когда Джейн чувствовала себя провинившейся, – когда разбивала тарелку и прятала кусочки в мусорное ведро или когда лгала Нанай, что пришла домой сразу после школьных занятий, – она была уверена, что плохое поведение заставит вспотеть кровью и ее тоже. В такие дни она старалась не напрягаться и играла в тени. Когда Джейн наконец призналась в своих страхах Нанай, та отшлепала ее за богохульство.
В вагоне-ресторане Джейн заказывает большой кофе и быстро выпивает. За окном мелькают фермы, коровы на пастбищах, лошади, овцы. Животные из детских книг. Узна́ет ли их Амалия? Джейн теперь каждый день читает дочери книги, как миссис Картер велела ей читать Генри. Мозг младенца, утверждала миссис Картер, подобен впитывающей все губке.
Поезд прибывает к нужной Джейн станции, когда та находится в туалете. Выбегая из вагона, она чуть не подворачивает лодыжку. На парковке у обочины выстроились машины. Джейн не знает, как найти ту, которая ждет ее. Она идет вдоль них, стараясь не обращать внимания на то, как жмут туфли – она не надевала их со дня свадьбы, – и заглядывает в каждую, чувствуя себя смущенной и виноватой.
В конце ряда кто-то сигналит. Джейн замечает черный «Мерседес» с табличкой «РЕЙЕС» в окне у пассажирского кресла. Машина такая же, как у Картеров, вплоть до слегка тонированных стекол. Джейн плотнее запахивает пальто и спешит к ней. Передняя дверца открывается, из автомобиля выпрыгивает водитель и приветствует Джейн. Она хочет улыбнуться ему, но не может. Робко залезает в машину и пытается молиться.
– Почти приехали! – объявляет через некоторое время шофер.
Джейн просыпается, ошеломленная. Во время поездки она собиралась повторить материал по своим карточкам.
– Мило, да? – спрашивает водитель и встречается со взглядом Джейн в зеркале заднего вида.
Они едут вверх по холму, усаженному деревьями, в которых Джейн позже узнает дубы. За ними виднеется большой белый особняк с крышей из темно-зеленой черепицы. Толстые белые колонны у широкого крыльца, и окна – их так много – все освещены. Деревянная вывеска с зелеными буквами гласит: ФЕРМА «ЗОЛОТЫЕ ДУБЫ».
Джейн благодарит водителя; в груди колотится сердце. Она стоит, собираясь с духом, у парадной двери особняка, на которой все еще висит рождественский венок. Прежде чем она успевает постучать, дверь распахивается.
– Вы, должно быть, Джейн, – улыбается ей красивая леди со светлыми волосами, заплетенными в косу.
Она берет пальто Джейн, спрашивает, не хочет ли та чего-нибудь выпить, и ведет ее в большую комнату, стены цвета сливочного масла которой увешаны картинами. Джейн садится у камина. Смотрит на деревянные балки, тянущиеся по потолку, как ребра, и думает об Ионе, библейском персонаже, которого проглотил кит. Но этот кит пятизвездочный, обставленный дорогой мебелью.
Джейн узнает актрису на обложке журнала, лежащего на столе перед ней. Журнал называется «Как потратить деньги». Она делает вид, что читает его, и при этом украдкой оглядывает все вокруг – хрустальную люстру в дальнем конце комнаты, хорошенькую леди за блестящим столом, шепчущую в телефон, что Джейн Рейес прибыла.
– Ваш чай, – произносит другая женщина, словно появившаяся из ниоткуда. Джейн вскакивает, журнал соскальзывает с колен на пол. Женщина ставит чашку с блюдцем на стол и, улыбнувшись, направляется к выходу. – Госпожа Ю скоро подойдет.
Журнал раскрылся на центральной вкладке – в три страницы длиной, и на ней изображены часы, подобных которым Джейн никогда не видела. В центре циферблата земной шар, темно-зеленые с золотом континенты выделяются на фоне круга голубой воды. Золотые стрелки, застывшие на десяти минутах одиннадцатого, тянутся через всю Северную Америку и, насколько Джейн может судить, начало Азии. Земной шар окружают крошечные циферки от 1 до 24, а по краям циферблата идут названия двадцати четырех городов: Нью-Йорк, Лондон, Гонконг, Париж, но также и мест, о которых Джейн никогда не слышала: Дакка, Мидуэй, Азоры, Карачи.
Джейн поднимает журнал с пола. Часы, читает она, стоят больше трех миллионов долларов! Они единственные в своем роде, старинные, ручной работы, но Джейн все равно не понимает, как что-то настолько маленькое может стоить таких денег и как кто-то, надев их, может чувствовать себя комфортно.