Рейган роется в ящике в поисках нижнего белья, чувствуя, как глаза Лайзы сверлят ее спину. Она знает, что Лайзу распирает от желания поскорей сообщить о своей большой новости и та ждет, когда ее станут расспрашивать, но подобное рвение лишь усиливает безразличие Рейган.
– Джейн, – меняет тактику Лайза, – я открою тебе один секрет. Но ты должна поклясться, что не расскажешь его никому.
Рейган закатывает глаза. Джейн, вытирающая пол ванной брошенным Рейган полотенцем, кивает.
Лайза начинает рассказывать Джейн о слухе, о котором узнала несколько недель назад от Хулио, управляющего зданиями и территориями. Самая богатая пара в Китае использует ферму, чтобы завести первого ребенка. Поскольку их сперматозоиды и яйцеклетки старые, они заплатят хосте огромную сумму, многократно превышающую обычный бонус, если той удастся родить здорового, доношенного ребенка. И если та родит его обычным способом, без кесарева сечения, бонус будет астрономическим.
– Я говорю о серьезных деньгах, – медленно, для большего эффекта, произносит Лайза. – О деньгах, меняющих всю твою жизнь. Черт возьми. Твою. Жизнь.
– А что за пренебрежение к кесареву сечению? – спрашивает Рейган, стремясь подколоть Лайзу.
– Естественные роды лучше для ребенка, – неожиданно вступает в разговор Джейн. – Для иммунной системы нормальные роды полезней, чем кесарево сечение. Это из-за хороших бактерий. Ребенок получает полезные бактерии от матери, проходя… э-э-э… через родовые пути.
Рейган удивленно поднимает глаза. Это самая длинная фраза, которую Джейн когда-либо произносила в ее присутствии. И звучит она так, будто Джейн зазубрила книгу о беременности.
– Если ребенка увезут жить в Пекин, иммунитет ему понадобится, – соглашается Лайза. – И вот еще что: я сузила список возможных хост до трех.
Она серьезно переводит взгляд с Рейган на Джейн и обратно.
Боже. Ну Лайза дает!
– Кто они? – спрашивает Джейн, понизив голос.
– Аня. Рейган. И ты.
– И как ты смогла это узнать? – вырывается у Рейган прежде, чем та успевает прикусить язык.
Надуваясь от важности, Лайза объясняет, что согласно ее последней информации плод миллиардеров в настоящее время имеет возраст где-то между двенадцатью и шестнадцатью неделями.
– Вы трое единственные в этом диапазоне, кто еще не встречался со своими клиентами, – объясняет Лайза, добавляя: – Везучие сучки.
Джейн присаживается на край кровати. Она явно нервничает, находясь так близко к Лайзе. С другой стороны, она не очень-то привязана и к Рейган.
Это не оттого, что та не пыталась установить отношения. В течение нескольких месяцев Рейган предпринимала бесчисленные попытки сдружиться с Джейн, однако все они были отвергнуты. Она даже дошла до того, что стащила для нее пакетик конфет, арахисовых «Эм-энд-эмс», ее любимых. Рейган подслушала, как она призналась в этом другой девушке. Это было в начале месяца, когда госпожа Ю повела Рейган посмотреть «Гамлета» в небольшой театр неподалеку. Рейган украла конфеты, пока официант в буфете наливал ей стакан воды. Но когда Рейган позже вручила их Джейн, та только сжала губы и в ужасе замотала головой.
Лайза говорит, что Рейган должна перестать так стараться, и, вероятно, права. Но Рейган все равно беспокоит сложившаяся ситуация. У нее такое чувство, что Джейн ее осуждает. Неизвестно почему, но ей кажется, будто Джейн записала ее в категорию неумных богатых белых девушек.
Несправедливость такого суждения расстраивает. Как расстраивает и мнение отца. Каждый раз, когда он издевается над «либералами на лимузинах», Рейган чувствует, что это код, обозначающий дочь и ее друзей. Даже Мэйси дразнила Рейган высмеивая ее «комплекс вины белого человека» и ее гетеронормативные взгляды белой девушки, принадлежащей к крупной буржуазии.
Она помнит, однако, выражение лица Джейн, когда та нашла цепочку Рейган, – из белого золота, с единственной висящей на ней барочной жемчужиной, – заброшенную под комод. Рейган даже не заметила, что она пропала. На самом деле я старалась потерять ее, пошутила Рейган – слишком легкомысленно, как она поняла позже.
– Ты должна отдать ее на хранение, потому что завтра придут уборщицы, – настаивала Джейн. – Нельзя оставлять ценные вещи под мебелью, когда они здесь.
Рейган была слишком потрясена, чтобы ответить.
– Значит, она расистка, – заключила Лайза днем позже.
Незадолго до отбоя они сидели в столовой и перекусывали. Еда была до необычного скудной.
– Расистка? – эхом отозвалась Рейган.