— Я решила, что мне это ненужно. Я не собираюсь восстанавливать человеческий вид, не хочу выживать в лесу, и прочее.
— Неужели?.. Все так приземленно?
— Еще приземленней. Я просто не хочу.
Он оторвался от косяка и подошел к дивану:
— И что же повлияло на твое решение? Ведь до сегодняшнего дня ты была не против?
Он немного склонился ко мне, ожидая ответа.
— Да… но сегодня окончательно поняла, что не хочу.
Георг склонился еще ниже, слегка нахмурив брови, на губах играла насмешливая улыбка.
— А может на это влияет то, что здесь остаются твои друзья?
В его внешне приличных словах было что-то оскорбительное, но я сдержалась:
— У меня есть друзья, но мы не настолько близки, чтобы я делала выбор, опираясь только на их дружбу, — после мгновения нерешительности я справилась с задачей и смогла нормально ответить, хотя мне хотелось просто возмутиться.
— Значит, это не из-за друзей, тогда из-за кого? — почти шепотом добавил он и присел рядом.
Нет, ко мне он не прикасался, но был так близко, что я ощутила на шее его теплое дыхание, когда Георг тихо проговорил:
— Так что? В ком причина?
Я кивнула, хочет услышать причину? Да пожалуйста!
— В людях с фермы. Я не хочу никуда ехать с этими людьми. Они мне чужие. Еще они глупые и неблагодарные, — едва слышно фыркнула я, осознавая как по-детски это прозвучало.
Он еле слышно усмехнулся, будто я сморозила какую-то забавную глупость.
— Все?
— Может и не все. Но сегодня я поняла, что я не хочу с ними жить. Я остаюсь, — почтительно, но твердо сказала я.
Я испугалась, что Георг спросит: «а с кем хочешь жить?». Но это потому, что я именно не хотела плыть и жить с ними, а не потому, что думала остаться с кем-то здесь… И, кажется, мне бы не хватило слов, чтобы нормально это пояснить, но к моему облегчению он спросил:
— Тебя кто-то из них оскорбил?
Я энергично покачала головой:
— Меня сложно оскорбить. Вы разве не видели тот питомник, где я всю жизнь жила? Что в нем вам понравилось? Наручники или вечный голод? — Я упрямо подняла брови, бросая ему вызов. — Я просто внезапно осознала, что не хочу дальше с ними находиться, тем более куда-то плыть. И я не поплыву.
Он озадачено покачал головой, потом поднялся и пересел за свой стол:
— Это так на тебя непохоже, настолько глупо, и вообще… я тебя не узнаю.
Я криво усмехнулась:
— Так это вы все время твердили, что я глупая и упрямая. Вот и все, теперь я глупая и упрямая, и я никуда не еду! Что вас удивляет?
Георг спокойно продолжал:
— Точно… глупая и упрямая. Ты понимаешь, что с тобой сделают, когда на ферму нападут?
Я кивнула:
— Догадываюсь.
— И?.. Не боишься?
Я упрямо покачала головой и невозмутимо отозвалась:
— Все рано или поздно умрем…
— Как мило, — проговорил Георг с едкой улыбкой. — Теперь тебя на философию потянуло. Просто идеальный бунтующий подросток… — с досадой вздохнул он.
Я пожала плечами. Что говорить, я и сама себя не узнавала.
В общем, беседа получилась еще та. Я не знаю, что давало мне силы бунтовать и сопротивляться, наверно внутреннее ощущение, что мой выбор правильный, меня переубедить не удалось.
Под конец Георг гневно выдохнул сквозь зубы. Потом поднялся и вышел, осторожно закрыв дверь в кабинет, хотя ему явно очень хотелось ею хлопнуть.
Да, точно, аристократы же не хлопают дверьми. По правилам такие поступки свойственны только простолюдинам. Я раздраженно фыркнула. Георг и впрямь умеет контролировать свои эмоции, хотя и не всегда это демонстрирует. Но это ничего не меняет. Будь он куда менее сдержан, я бы говорила и делала то же самое.
Я вернулась к себе, упала на кровать, раскинув руки. Отключить бы мозги и больше не думать, раз решение уже приняла…
Да, перспектива пугала, но я сделала свой выбор, и останусь здесь.
Георг
Ивета раздраженно поджала губы. Я схватил ее за плечи и рывком повернул к себе.
— Не глупи, остаться здесь — это смерть, тупик!!
Ивета подбоченилась и многозначительно заглянула мне в глаза:
— Все умрут, и что?! Меня это слабо волнует. А вы что? Свяжете меня и потащите на корабль как эти ваши коробки с инструментами?
Я потерял терпение, прошипев:
— Если надо то свяжу! Что за детские разговоры!
— Убегу!.. — столь упрямый и глупый ответ на мгновение застал меня врасплох. Я помолчал, потом начал разговор заново:
— Но ты же разумная девушка, Ивета. Ты же в отличие от этих глупцов понимаешь, что опасность настоящая. Здесь никто не выживет. Стену сломают, дом сожгут…