— Я же просил тебя уехать со всеми, и что? А Грязина и означает Красивая. Так что не выступай!
Она угрюмо на него посмотрела, пока я, достав еще одну тарелку из-под стола, куда сложила коробки с подготовленной посудой, молча наложила ей мяса и пирогов.
Дальше все ели молча. Погода портилась на глазах, как и настроение.
Закончив с едой, Георг холодно указал Красотке:
— Ушла к себе в комнату, и чтобы я тебя не видел и не слышал. Если не хочешь таких ограничений, то выбирай себе любой свободный дом и живи отдельно! Это еще не все! Каждый день будешь ходить, и помогать старикам, это понятно?
Она раздраженно отозвалась:
— Да, — и подхватив свой узел, взбешенная унеслась в дом.
Георг все еще раздраженно приказал мне:
— А ты, Ивета, не вздумай ей прислуживать! И еду пусть сама себе готовит и убирает у себя сама.
Я кивнула. Небо заволокло тучами. Чувствуя, как резко холодает, я грустно отозвалась:
— Так хотелось беззаботно посидеть, перекусывая под солнышком, словно все прошлые проблемы позади, а новых не предвидится. Но не выходит...
Георг мягко отозвался:
— Я почти купил дом в городе. Там мы устроим навес или беседку, и будем обедать в саду…
Я обрадовалась!
— Правда? А мы скоро туда отправимся?
— Все зависит от возвращения большого вездехода. Я же рассказывал тебе, что отдал его для отправки охранников, которые решили покинуть ферму. Сообщил им, что больше в них не нуждаюсь, соответственно платить не буду. И они уволились, чтобы искать новых хозяев.
— Глупые, кто и будет в городе сытно кормить? — печально отозвалась я. — Видимо большинство там никогда не служили.
— Не волнуйся, не маленькие, устроятся. Я дал каждому хороший запас крови и оставил форму.
Я знала, что охранникам униформу не оставляли, она стоило дорого и ценилась даже использованная.
Георг продолжал:
— Так им легче будет устроиться на новую службу, — пояснил он. — В общем, со мной остались самые преданные или самые ленивые, которые согласились добывать себе пропитание охотой на диких зверей.
— Но, как я понимаю, никакой охоты не будет? — Я улыбнулась, складывая использованную посуду в деревянное ведерко с водой.
— Да, я заберу всех в город, и буду кормить, как кормил… — устало кивнул он.
— Но без фермы это сложно… — отозвалась я, принявшись аккуратно убирать скатерть.
Георг отмахнулся.
— С фермой не легче. Но мы там поживем недолго. Пока те, кто намеривается у меня ее забрать, не переключатся на что-то другое.
Я закончила со столом, тут же вымыла посуду и, вылив воду под корень дерева, достала приготовленный кусок полотна и принялась аккуратно вытирать красивые бокалы.
— А потом что? Новый Большой План?
Георг, с интересом наблюдая за моими действиями, резко отозвался:
— Ни за что! Я на такое больше не соглашусь. Да и найти нормальных людей без тяжелых психических или физических отклонений все сложнее. Но это все ерунда, далекие и довольно несбыточные планы. А пока я хочу показать тебе то место, куда тебе придется укрыться, если атака начнется раньше, чем я рассчитываю.
Я уложила все по коробкам, вытерла руки и села на лавку. Но тут, словно дождавшись окончания обеда, по поверхности стола забарабанили крупные капли дождя.
Как на иллюстрацию своих слов я кивнула на них:
— Но ведь дождь… разве это не должно отодвинуть нападение?
— Маловероятно. Надо готовиться ко всему.
Он поднялся.
— Пошли! Оставь это все здесь. Под столом не промокнет.
Он аккуратно взял меня за руку и повел в свой кабинет. Там легко отодвинул внешне неподъемный шкаф и показал на стену за ним.
— Видишь?
— Что вижу? Только стену…
— Это вход. Здесь капсула безопасности. Армированные стены, толстый бетон, несколько воздушных прослоек, огнебиозащита, и укрепленные воздуховоды. В общем, при пожаре, при нападении, при прямом выстреле из танка это единственное место, где тебе ничего не грозит. Там стоит вода с серебром, благодаря которому ее можно хранить столетия. Завтра ты принесешь туда еду, много еды, которая может долго храниться, сменную одежду, одеяла, подушки. И когда начнется нападение, спрячешься там. Поняла?
Он куда-то наступил, прижимая рукой стенку, и панель, отъехала в сторону, показав темное помещение не больше половины моей комнаты, в которой поместились от силы две мои кровати.
Я повернулась к Георгу:
— А вы?
— А мы будем отбиваться, если повезет... — Он улыбнулся. У меня от этой улыбки пошла дрожь по коже, от страха. Я не Георга боялась, просто осознавала весь ужас того, что вот-вот на нас обрушится.