По словам Миланы будущих школьников около шестидесяти пяти человек. Все разновозрастные и мало привычные к интеллектуальным занятиям.
Мы стояли в большом амбаре, Милана отчитывалась о делах:
— …Я и говорю им, детей ваших грамоте научат, а они, «а зачем им это»? — продолжала ворчать Милана, ожидая пока одобрю будущий «класс» для занятий.
Я был уверен, что большинство негативных отзывов о моем нововведении в словесном отчете лично Миланины, так что слушал этот бубнеж в пол-уха, сейчас меня больше интересовала доска для занятий. Мыслей из чего ее сделать у меня не было, если только установить что-то вроде монитора, который лежал у меня на складе без дела, но сможет ли им управлять Ивета?
Так для себя ничего не решив, я кивнул недовольной Милане и вышел из амбара.
К моменту, когда Марина, осмотрев Ивету, дала добро на прогулки, я решил, что все готово. И вызвал Миланку к себе. Но вместо нее в мой кабинет, постучав, вошел Казимир, высокий темноволосый парень, младший сын, засидевшийся в холостяках. Стянув влажную шапку, он с недовольством на лице ждал, что я его замечу.
— А Казимир… Мама прислала? — Парень неохотно кивнул и окинул меня равнодушным взглядом. Раздраженно сминая в руках меховую шапку, он поклонился, но особого уважения я не заметил.
Отложив карандаш, я приказал Казимиру:
— Сейчас отведешь нашу учительницу в амбар. Это будет твоей обязанностью, отводить и приводить ее назад. Во время занятий будешь следить за поведением детей, в случае проблем спрошу с тебя.
— У меня что, своих дел нет, за ней таскаться? — разозлившись, фыркнул было Казимир, но тут в кабинет влетела Милана, которая, суетливо стукнув сына ладошкой по затылку, заставила его замолчать и склонить голову перед хозяином, нервно затараторила:
— Господин, не сердитесь, он это пошутил! Точно пошутил, какие у него могут быть дела! Да и зима ведь, все дела давно сделаны… — улыбалась она, часто кланяясь. — Шутит он так…
Казимир, с ожесточением во взгляде поклонился и, не скрывая злости, кивнул.
— Я так и понял, — холодно отозвался я, переведя внимание с Миланы на свои записи. — Итак… тебе, Казимир, все понятно? Если да, то приступай. Зайдешь за ней через час. — Я кивнул Казимиру в сторону комнаты Иветы. И тот, раздраженно поклонившись, вышел.
— Милана, ты знаешь что делать. — Сухо напомнил я.
Ощущая, что я не шучу, она поспешно уверила меня:
— Да-да, конечно, уже все готово. Не сомневайтесь, хозяин!
Я кивнул и продолжил писать.
Милана немного потопталась у двери, словно хотела сказать что-то еще, но я не поднял взгляд. Из-за болезни Иветы мои планы и так до предела отодвинулись и мне это очень не нравилось.
Ивета
Очнулась у себя в спальне. У кровати стояли мои кожаные тапочки, позабытые Корбаном еще вечером в кабинете, а так как добродушный генерал не разменивался на мелочи, и уже немного зная Георга, я не сомневалась, что именно дотошный хозяин позаботился об их возвращении.
Раздумывая о том, что испытывала вчера, меня не отпускала мысль, что до сих пор я словно не видела окружающих. Если Корбан меня немного удивил своим отношением, то хозяина фермы я вчера, по сути, впервые нормально рассмотрела.
Я не знала, чем подобную невнимательность можно объяснить, но решила в дальнейшем больше не допускать подобного.
Дверь открылась, и ко мне заглянул раздраженный хозяин:
— До вечера дрыхнуть собираешься? Быстро оделась и ко мне!
Я послушно кивнула, слезла с кровати и поторопилась выполнить приказ.
Когда я вошла в его кабинет, Георг уже сидел за своим столом. Заметив меня, он небрежно указал на диван и продолжил что-то просматривать у себя на мониторе.
— Писать буквы умеешь? — между делом поинтересовался он.
— Нет, мама учила, но я уже ничего не помню. — Оторвавшись от монитора, Георг посмотрел на меня задумчивым взглядом. Потом спросил:
— Хочешь научиться заново?
Подумав, я кивнула.
— Хорошо. Я позабочусь об этом, а пока… С сегодняшнего дня ты начинаешь учить детей читать. Я дам тебе бумагу, книги и все необходимое. В ближайшее время они должны освоить беглое чтение. Полностью!
Наверно, слушая его, я застыла с открытым ртом, так как при попытке вздохнуть челюсть захлопнулась с неприятным звуком.
— Но хозяин… — испуганно начала я.
— Я не люблю, когда мне противоречат… — холодно напомнил он. Его губы вытянулись в тонкую линию. На самом деле злится. И все же я рискнула воспротивиться: