У пролома работали люди, подтаскивая камни, чтобы временно заложить стену тем, что было под руками.
Помогая доктору, я аккуратно смывала кровь с ран и ожогов, опасаясь лишний дотрагиваться, чтобы не сделать несчастным еще больнее, робко прикладывала к ранам повязки с мазью. На что Марина с недовольством качала головой, и, ворча про чистоплюйство, (еще бы знать, что она имела в виду) раздраженно отсылая бесполезную меня то за водой, то за шкурами для замерзающих раненых. Раненых частично перенесли на шубах в опустошенный за зиму амбар, под шкурами остались лежать самые тяжело пострадавшие, которым для переноса требовались доски.
Когда меня вновь отправили во врачебный домик за бинтами, пришлось задержаться, чтобы их нарезать. А вернувшись, я нашла Марину у разбитой стены. Она стояла рядом с командиром упырей. Вот и Кнут вернулся!
Но было что-то странное, я даже сразу не поняла что. Перед ними на грязном снегу валялся и полураздетый окровавленный Аман. Над ним в угрожающих позах нависли: Марина, однорукий Жорж и Кнут с тремя бойцами…
О моих бинтах все явно позабыли.
Вытирая кровь с разбитого лица, лысый упырь явно пытался изображать невинность и, шамкая разбитыми губами, нервозно произнес:
— Да чего вы этого уродца слушаете? Вы же меня знаете! Я просто вышел помочь нашим, ведь на стену-то уже надежды не было.
— На самом деле? Помочь?! — Злорадно ощерился один из бойцов. — Сильно за своих переживал!
Получается, Аман сбежал? Но отчего так сильно разозлилась Марина? Я застыла на месте, задержала дыхание, вслушиваясь в разговор и ожидая продолжения.
Но, судя по всему, оправданий Амана никто в серьез не принял.
— И оказался один на один с врагом? Каков смельчак… — холодно отозвался Кнут.
Аман вновь принялся громко заверять его в своем стремлении защитить ферму.
Пресекая вопли лысого упыря, Марина, не скрывая злости, сухо приказала:
— Кнут, отправь двоих за Мешко, пусть придет и расскажет, как этот тип оказался в лесу, а не в карцере, как было ему приказано!
Через три минуты коренастый упырь-наблюдатель оказался перед разгневанными командирами.
— Повтори мой приказ. Что ты должен был сделать? — Сухо приказала наблюдателю, застывшему в шоке от увиденного.
Мешко, постепенно понимая, что произошло, медленно отозвался:
— Отвести Амана в карцер.
— Каким образом он оказался не в карцере, а в лесу за стеной? Ты помог? Вы с кем-то из врагов связаны?
Мешко, услышав обвинение в предательстве, аж попятился.
— Нет… Я просто не стал его за…
Марина сурово перебила:
— Ты решил, что мой приказ глупая прихоть и решил его отпустить? Так, добренький мой Мешко?!
Упырь какой-то миг тупо смотрел на Марину, потом только молча кивнул.
Она кивнула за ним:
— Так вот… Аман выбрался через подземный ход наружу и… И почти добрался до врага. Если бы его не перехватили прямо у входа в палатку вражеского командира, то здесь бы на этот момент никого в живых не осталось! Враг уже был бы в курсе, что на ферме охраны нет… а им в тыл вот-вот выйдет Кнут с отрядом.
Марина повернулась к Аману и уточнила:
— Я ведь все верно говорю, не так ли, Аман? Собирался поделиться сведениями. А когда они разделались бы с Кнутом, так как их больше и они лучше вооружены, то после беспрепятственно разграбили ферму…
Мешко стал белее снега, Кнут стиснул зубы и с ненавистью уставился на предателя.
Аман миг лихорадочно подыскивал оправдания, но ничего не придумав, буквально заорал:
— Нет, конечно! Никогда! Я бы никогда не подставил так Кнута!.. Да никого бы не подставил! Корбана точно! Он мой командир! Да ни за что!.. — Аман продолжал горячо отрицать свою причастность к предательству.
Все стоявшие вокруг не сговариваясь, одарили его одинаково мрачными взглядами, однако при Марине и окружающих людях Кнут и его помощники не стали высказывать свое мнение.
Доктор, словно судья в старых фильмах, покачала головой, подведя итоги своего небольшого допроса:
— Бритва Оккама является законом девятнадцатого века, который гласит, что самое простое объяснение таинственных событий, скорее всего, и является правдой. Самое простое пояснение, что ты шел сдавать нас врагу, рассматриваю как единственно верное!
Все, кто слушал ее, с уважением кивнули, только Аман все пытался хоть кого-то переубедить:
— Нет, женщина, ты ничего не понимаешь! Я пошел туда помочь своим! — убежденно произнес лысый, взглядом ища поддержку у упырей за спиной у Кнута. — Ну… ты же умная женщина, неужели не понимаешь?! Да я…