— Хорошо, уже пришел в себя, Марина сказала, что с ним все будет нормально.
Ну и хорошо! Я широко улыбнулась. Значит, мучились не зря. Тут я спохватилась:
— А Резар как? Его рана?
— Что ему сделается, упырь же, — встряхнув черными кудрями, раздраженно отозвалась Дора. Но я не обиделась на ее тон, что поделать манера разговора у нее такая, будто Дора всегда занята, а окружающие ее ужасно отвлекают.
— Все хорошо, не переживай! — Первое, что сказала мне вошедшая Марина. — Все живы и здоровы, значит, теперь все будет хорошо!
Я радостно кивнула! Это то, что мне надо было услышать!
Постепенно все на самом деле вроде пошло на лад.
Пришло относительное тепло, морозило только ночами. За неделю подсушило грязь, что оставил растаявший снег. Лес оживал, едва утренний туман рассеивался, мороз отступал, и весна входила в свои права, и весь мир преображался.
Милана откармливала меня как на убой, потом я гуляла по солнышку и опять ела. Мне дали неделю на отдых, загрузив Ларису и остальных занятиями с детьми. Им поручили научить детей разбираться в растениях.
Георга я не видела, но это было хорошо. Главное, он на ферме, значит, с ней все будет в порядке!
Георг
Марина превзошла себя в попытке спасти мои конечности, и если ноги, на удивление, удалось вылечить достаточно быстро, то руки никак не хотели восстанавливаться.
— Я понимаю твое нетерпение, но работа от тебя никуда не убежит, если так уж хочешь — ходи, но в пределах дома. И руками ничего не трогай, если опять лопнет кожа на правой руке…
— Хорошо, я все понял. — Не скрывая раздражения, отозвался я.
— И не натвори глупостей, — добавила она.
— Меня до глубины души возмущают твои слова. Я что мальчик, которому надо все разжевывать?
— Ах, если бы мальчик... — Она картинно возвела глаза к потолку и тяжело вздохнула.
Я улыбнулся, и устало посмотрел на свои кисти рук, почти лишенные кожи. От внешнего мира их отделяла только тонкая пленка, созданная усилиями Марины.
— Иди, отдыхай, я наверно достал тебя до печенок своими ногами.
— Есть немного… — Марина едва заметно улыбнулась. — Главное, ты жив…
— Он тоже жив. Я уверен. Кого они хотели, тех сразу убили. Меня оставили для медленной расправы, а его тотчас увели.
— Надеюсь на это… — Она вытерла слезу и торопливо ушла.
Потеря Корбана болезненная для меня тема, но Марина… Она связана с ним давно и крепко.
Я вышел из кабинета. Прогулялся по дому. Проверил датчики зарядов у пушек, висевших по периметру. На нуле. Почти все можно выкидывать, так как ни комплектующих, ни зарядов к ним не найти. Еще год назад темных зон, где пространство не простреливалось, было около пяти, теперь защиты почти нет, периметр по сути голый. И ничего не сделать!
Медленно спустился к подвалам. Защита на двери отключена.
Что за новшества?!
Я раздраженно вошел в подвал и тут услышал звуки фильма. На миг в голову прорвалась шальная мысль: «Неужели Корбан вернулся?!»
Резко дернул за ручку, дверь легко распахнулась.
В глубине комнаты на диване сидела Ивета. На мониторе шел фильм.
— Каким образом?! Кто позволил?! — в бешенстве прорычал я, не в состоянии справиться с досадой. — Выходи отсюда!
Ивета молча поднялась и вышла в коридор.
Тут, прибежав на крик, появилась вездесущая Марина. За ней следом примчался любопытный Жорж собственной персоной.
— Это я ее туда посадила, не ругайся… — мирно сказала доктор, мгновенно разобравшись, в чем дело.
— Я приказал ей не шататься в подвал, что в этом приказе было вам непонятно?
Марина с легким раздражением отозвалась:
— Она мне помогала донести сумки с кровью. Отсюда их понесли помощники Кнута, а я оставила ее здесь именно из-за твоего приказа. И вообще… ты что, опять за что-то руками хватался?!
— Марина! — сквозь зубы одернул ее я.
— Ты так на бедную девочку раскричался, а вот раньше рабов, которые спасли хозяина, по традиции отпускали… — Искорка озорства полыхнула в ее темно-карих глазах. — Или усыновляли…
— Или женились! — заржал рядом Жорж.
Измерив однорукого холодным взглядом, Ивета в тон ему отозвалась:
— Вы лишнего не подумайте, хозяин, это Жорж себя имел в виду. Я ведь в вашем спасении участия толком не принимала. Это все Жорж, Санька и прочие. Он волнуется, что не оцените.
Судя по тону, на Жоржа она разозлилась.
Я с раздражением уставился на наглую девицу. Ишь ты, мой гнев не задел, а вот глупая шутка однорукого зацепила. А тот продолжал дальше кривляться: