– Какие станции, Самарин? Кто же даст тебе модуль?
– В каком смысле? – удивился пилот.
– В прямом. Любой запуск, он денег стоит. Кстати, может, у тебя есть деньги? Родственники, друзья?
– А-а… сколько? – неожиданно для себя выдавил Самарин, окончательно переставая воспринимать действительность.
– Около пятисот тысяч таллеров.
– А луч, что же, бесплатный?
– Кстати, забыл представиться – Жозе Сыркин.
– Мортон, – недовольно буркнул второй.
– Мы – полиция околоземного слежения. Инструкция предписывает нам немедленное приземление любого, не зарегистрированного пилотируемого средства.
– Космическая ГАИ… – пробормотал Самарин.
– Что? – переспросил первый. – Ну, так есть деньги или приземлять по лучу?
– Послушайте, свяжитесь с правительством России или США, у них есть деньги.
– Какое США? Мортон, США, это у нас где?
– Наверное, черте где. Эй, клон! У нас только одно правительство – Совет директоров ВБС.
– ВБС? Что это?
– Если не сгоришь, узнаешь.
Самарин увидел на голубом фоне Земли небольшую вспышку. Затем корабль изнутри и снаружи окрасился серебристым светом. Самарин успел крикнуть: «Ребята, а может, договоримся!» и потерял сознание.
7. ЛУЧШЕ НЕТУ ТОГО СВЕТУ
Вторично за последний час, открыв глаза, Самарин увидел лицо с хитрыми, бегающими глазами, которое проникло в модуль через пробоину и теперь осматривало помещение с таким видом, будто хотело поживиться чем-нибудь вкусненьким. Лицо не имело туловища. Оно являлось частью головы, у которой не было даже ушей. Эта голова, совершая повороты, поблескивала, словно перламутр. Самарину стало смешно. Но едва его губы попробовали растянуться в улыбке, как острая боль охватила все его существо. Кожа на щеках, лбу, на шее, да и по всему телу горела. Он буквально ощущал, как вздуваются ужасные волдыри. Его скафандр почернел, местами с него здоровенными шматами отваливалась окалина.
Летающая физиономия, будто уловив его движение, стремительно метнулась к нему, и, внимательно посмотрев в глаза, сказала какому-то невидимому собеседнику:
– Ты смотри, не сгорел.
Произнеся эти слова, безухая голова со свистом вылетела в пробоину, а вместо нее в модуль хлынула белая пена. Она заполнила помещение до отказа, погрузив ошалевшего от ожогов Самарина в полную темноту.
Затем его вынесли из модуля, лазерной ножовкой разрезали скафандр и освободили многострадальное тело. Солнце и свежий воздух – прекрасное завершение приключения. Первую помощь ему оказывали, не сходя с места. Расторопные роботы, вооруженные блестящими хирургическими инструментами, что-то шили и латали, вкалывали какое-то обезболивающее, коротко переговариваясь на каком-то щелкающем языке.
Алексей оглядывался вокруг и не понимал, где он находится. По гладкому, как стекло, серому покрытию двигались грузовые автомобили, наполненные чемоданами и сумками. Рядом протопала дюжина кирзовых ботинок. Взглянув вверх, Самарин увидел взвод солдат, куда-то бездумно марширующих. Идущий рядом с взводом сержант что-то жевал. Чуть поодаль он заметил длинный ряд космических кораблей различных модификаций: сигарные и карандашные ракеты, похожие на «Протоны» и «Востоки», что-то типа «Шаттлов» и «Буранов». Возле них суетились люди в сине-серых комбинезонах. Машины на воздушных подушках стремительно и хаотично двигались в разных направлениях. Все вокруг гомонило и урчало. Бросив взгляд через летное поле, Самарин увидел длинное здание космовокзала, о чем ему сообщила надпись из выцветших на солнце громадных букв. Космовокзал находился у подножия холмистой гряды. Зеленые склоны круто взмывали вверх. На них раскинулся огромный город, сверкающий в солнечных лучах. От космовокзала к городу и обратно сновали летательные аппараты, похожие на черных хлопотливых жуков.
Над Самариным склонился человек в форменной одежде. На рукаве у него было две желтые нашивки в виде знака, обозначающего мужскую хромосому. Ямочка на подбородке кивнула Самарину:
– Я – Мортон. Мы сажали тебя по лучу. Рад, что ты не сгорел. Ты уж извини, что мы тебя в «дряни» выкупали.
– Какой дряни?
– Белую пену помнишь? На нашем жаргоне – «дрянь». Мы ею обычно дезинфицируем приезжих из малоцивилизованных стран. А если кто из столицы Уркана Салехома, так два раза, а потом сразу отправляем обратно. Кстати, ты, кажется, собирался с нами о чем-то договориться…
– Где я? – спросил Самарин.
– Ты что, не видел, куда летел?
– Это Земля?
– Называй как хочешь.
– Послушайте, – Алексей приподнялся на импровизированном хирургическом столе, – что происходит? Я проводил испытательный полет первого в мире корабля на антивеществе…
– На антивеществе! – расхохотался Мортон, – Да на нем сейчас только мопеды ездят, да авиамодели мальчишки запускают! Ты откуда такой древний?
– Мой модуль стартовал 12 апреля 2060 года, с космодрома Капустин Яр. Я… я…
– «Я», «я»… Нихт ферштейн! Ладно, потом расскажешь, – оборвал его Мортон, – тут за тобой пришли.