Ему хотелось фанфар. Все-таки он был первым космонавтом в мире, преодолевшим скорость света. Он заслужил красную ковровую дорожку и бесконечные приемы в королевских дворцах. Он должен обращаться к нациям с самых высоких трибун, его именем должны называть детей в самых отдаленных уголках планеты. Вместо этого, ха-ха, он валялся на грязной земле, свернувшись клубком, как напуганный ежик. Ежик, ни головы, ни ножек. Ха-ха. Е-е-жи-ик! Бритый ежик, ха-ха. Самарина душил беспричинный смех. Он попытался сдержать его, справедливо полагая, что это обычная истерика, но не выдержал и захохотал во все горло. Приступ смеха грозил закончиться асфиксией, когда Самарин на мгновение открыл глаза. Увиденная картина заставила его сотрясаться от хохота еще сильнее. Рядом, вокруг него в пыли корчились люди, они смеялись искренне и заразительно. Сигизмунд Трэш валялся на спине, суча ногами и уморительно держась за живот. Харпер обнимался с Максом. Они пытались что-то сказать друг другу, но не могли побороть спазмы веселья. У их ног клубился туман. Туман уходил куда-то вдаль. Из этой дали выплывали черные ботинки с высокой шнуровкой. Шнуровка заканчивалась трогательным бантиком. Самарин поднял глаза вверх и увидел обладателей ботинок. Это были слоны. Двуногие слоны с резиновыми хоботами, уходившими под мышку. У слонов были выпученные стеклянные глаза. Со смеху помереть можно.
Слоны шли меж смеявшихся людей, утробно сопели и собирали всех в кучу. Вскоре вся хохочущая компания была вместе. Люди обнимались, гоготали, запрокинув лица к безлунному небу. Им было хорошо вместе.
А затем веселье кончилось. Как оказалось, его и не было вовсе. Потому что ничего смешного в этой жизни нет. И теперь они стояли почти оглохшие, почти ослепшие и ничего не соображавшие. Наступила глубокая ночь, а теплая постель была далеко.
Трехглазый снял противогаз и оглядел пленников.
– А вот и Макс! Лорд Икс будет очень удивлен твоим поздним визитом. Но ты не представляешь, как он обрадуется. Мы уже и не чаяли увидеть тебя, Макс. Что скажешь?
– Не вышло, – прокомментировал случившееся Макс и, оглядевшись, деловито спросил, – откуда у вас веселящий газ? Я уж не говорю про ультразвук и слепящие мины. Прямые поставки из Генерального штаба?
– Боюсь, Макс, – ответил не представившийся Трехглазый, – ты этого так никогда и не узнаешь.
– Желание разгадать секрет часто продлевает жизнь.
– Длина твоей жизни теперь зависит только от лорда Икса. Завтра вечером вас будут тестировать.
– А чего меня тестировать? Я вам сразу скажу: я – клон.
Макс усмехнулся и тут же скривился от боли: мышцы рта болели от недавнего смехомарафона.
– Заткнись. Есть только один критерий, по которому можно отличить человека от клона – это шестое чувство. Человек чувствует человека. И человек чувствует нечеловека. А клон – нечеловек.
– А слабо продемонстрировать свое знаменитое искусство прямо сейчас? – подзуживал Макс. – Или ты ненастоящий Трехглазый?
Трехглазый, молча, со чмоком оторвал противогаз ото лба. Затем медленно поднял фонарь и осветил лицо. Даже слабая лампочка позволяла явственно видеть татуировку – треугольник с глазом внутри.
– Сам делал? Перед зеркалом? – проникновенно спросил Макс. Трехглазого перекосило от деланного восхищения оппонента.
– Мразь, – процедил он, – кто бы ты ни был – мразь. Ведите их к ангару.
Темневшие поодаль «слоны» с воодушевлением принялись исполнять приказание. Щедрые пинки и тычки указывали нужное направление.
– Кажется, мы начинаем ходить по рукам, – тихо успел заметить Харпер.
– Главное, все время двигаться вперед. А если тебе в этом помогают обстоятельства, пусть даже неблагоприятные, следует только радоваться. Отдайся течению, брат мой, – посоветовал в ответ Трэш. У Самарина слезились глаза, и першило в горле.
– Кажется, сейчас мы увидим вожделенный индикар, – кивнул Макс на вырастающий из темноты цельнометаллический ангар. Он ребрился, как бока морского чудовища. Двери были чуть приоткрыты, словно дремлющее око стража-дракона. Возле них топтался часовой.
– Один рывок – и все, – прошептал Макс, облизывая сухие губы.
Их снова сбили в кучу. Трехглазый обернулся в поисках какого-то своего подчиненного.
Воздух наполнился нечеловеческим воем, исторгаемым сотнями глоток неведомых существ. И пленники, и Трехглазые в ужасе обернулись. За едва различимым забором из колючей проволоки клубилось что-то шевелящееся и многоликое. Оно стремительно вырастало в размерах, пока не стало очевидным, что это – толпа бегущих и орущих двуногих существ.
– Белые люди, – прошептал Макс.
– Белые люди! – заорал Трехглазый.
И тут же залопотали выстрелы, поднялась суматоха, обнаружившая полную неготовность оборонявшихся к повторной атаке. Белые люди без особых трудностей преодолели первое препятствие, оставив висеть на колючей проволоке несколько человек.