Способность запоминать тексты дословно после одного прочтения всегда выделяла меня. В прошлой жизни я мог цитировать страницы политологических исследований, не заглядывая в источник.
Сейчас этот навык приобрел новую ценность. Я мог мысленно обращаться к прочитанным книгам по экономике, истории, сельскому хозяйству, как к внутренней библиотеке.
Глядя на стену, я мысленно перелистывал страницы книг по агрономии, которые доводилось изучать перед в прошлой жизни. Текст всплывал перед внутренним взором с фотографической четкостью: схемы севооборотов, таблицы с нормами внесения удобрений, диаграммы продуктивности различных сортов пшеницы.
То же самое я делал с музыкой. Закрывая глаза, мог услышать целые симфонии, воспроизводя их в воображении ноту за нотой. Сейчас в моей голове звучал Второй фортепианный концерт Рахманинова. Этот концерт я слушал накануне покушения в Мариинском театре, и теперь мелодия помогала мне заснуть в непривычной обстановке.
Я понимал, что эти способности, фотографическая память, аналитический склад ума, будут моими главными инструментами в новой жизни. Без интернета, без современных технологий, без доступа к информационным базам данных я мог опираться только на то, что уже хранилось в моей памяти, и на то, что успеваю узнать и запомнить здесь.
Впрочем, долго скучать не пришлось. День в новой реальности продолжился визитом Громова.
Его газик затормозил у калитки около восьми утра, подняв облако пыли, дорога успела подсохнуть после недавних дождей.
Директор был одет в рабочую куртку и сапоги, на голове потертая кепка.
— Ну, показывай свои хоромы, — без предисловий сказал он, пожимая мне руку. — Решил проверить, как ты тут обосновался.
Я провел его по дому, показывая и рассказывая о планируемых работах. Громов осмотрел все хозяйским глазом, щупал стены, стучал по балкам, заглядывал в печную трубу.
— Дом крепкий, — подытожил он, — но запущенный. Кровлю точно менять надо, и печку перекладывать. С материалами помогу. У нас после строительства склада остался шифер и кирпич. И бригаду на день-два могу выделить.
— Спасибо, Михаил Михайлович, но основную работу я сам сделаю, — ответил я. — Только с кровлей, пожалуй, помощь не помешает.
Громов удивленно посмотрел на меня:
— Сам справишься? Руки-то откуда растут у городского?
— Бабушка в деревне жила, — пояснил я, используя воспоминания Виктора. — Каждое лето там проводил, всему научился.
Директор уважительно кивнул:
— Это хорошо. Самостоятельный человек у нас ценится. Ладно, завтра пришлю машину с материалами. А в понедельник, как и договаривались, жду тебя в конторе. Есть интересные идеи по яровым, хочу твое мнение услышать.
После отъезда Громова я взялся за ремонт крыльца. Нашел в сарае доски, оставшиеся, видимо, от каких-то предыдущих работ, отобрал самые крепкие. Инструментов в хозяйстве Федора Макарыча оказалось достаточно: рубанок, ножовка, молоток, гвозди разных размеров.
Работа шла легко. Руки Виктора помнили, как обращаться с инструментами, а мой аналитический ум быстро просчитывал оптимальные решения конструктивных задач. К обеду три прогнившие ступеньки были заменены новыми, а настил крыльца укреплен дополнительными брусками.
Ближе к вечеру занялся приготовлением ужина.
В моей голове уже формировался образ новой жизни. Я буду сельский агроном с научным подходом, немного чудаковатый, но знающий свое дело. Идеальное прикрытие для человека из будущего, планирующего изменить ход истории.
Вечером, сидя у затопленной печи, я рассматривал новый дом глазами стратега. Уединенное положение, надежные стены, никаких соседей, кроме словоохотливого, но безобидного Егорыча.
Хм, а что если здесь слегка поиграться? Время есть, знания и ресурсы тоже.
Я отложил карандаш и взглянул на свои записи. Дом требовал серьезных улучшений, но для человека с моими знаниями из будущего это представлялось скорее увлекательной задачей, чем проблемой.
Печь топилась, отбрасывая причудливые тени на бревенчатые стены. За окном сгущались майские сумерки. В голове уже формировались чертежи и схемы, которые можно реализовать при помощи доступных материалов. Стандартная жизнь в советской глубинке не предполагала особых удобств, но я собирался это изменить.
Утром, едва рассвело, я приступил к осмотру подполья. Замок на люке поддался не сразу, но после нескольких попыток щелкнул и открылся. Деревянная лестница, ведущая вниз, поскрипывала, но выдержала мой вес.