Но Ирина Евгеньевна, женщина вся в соку, в свои 37 лет выглядела максимум под 30. Вот она в нём что-то нашла. Отношения красивого врача местной больницы и серенького бухгалтера администрации интересовали всех, кто хоть мельком замечал их вместе.
Это стало загадкой и для самого Артема, вот об этом он и размышлял по пути домой, перепрыгивая или обходя лужи. Домом назвать это жилище сложно, изба старенькой бабы Нюры имела одну изолированную и очень маленькую комнату, больше схожую с чуланом, в ней арендовал кровать Артем, приехав год назад по направлению в эту деревню, недалеко от столицы. Даже в этой маленькой комнате личного пространства у него не было. Баба Нюра, то ли скучая от одиночества, то ли по каким-то другим причинам, появлялась всегда не вовремя, «благоухая» нафталином. Ежедневный её ритуал – заводка настенных часов. Кряхтя, она натягивала цепь, поднимая гирьки, а висели эти часы рядом с входом в его комнату.
- Баба Нюра, добрый день! – тихим голосом проговорил Артем, тщательно протирая ноги у порога, дважды перед входом в сени и в дом. В одной руке держал папку с документами, а в другой авоську с продуктами. – Я вот молочка прихватил! – поскрипывал он на половицах, снимая обувь.
- Привет, касатик! Привет, Тёмка! – по-свойски, с материнской любовью проскрипела ещё очень шустрая бабулька с легка за 80, в ситцевом платье, с аккуратно убранными седыми волосами под платок. Красивый фартук был измазан мукой, как и её руки - она что-то пекла к полднику.
– Раздевайся и за стол садись, пирожки с яйцами, с вареньем попьём чая! А молоко давай сюда!
Умыв руки, он расположился за крепким дубовым столом, с молоком пирожки летели на ура! Светлая кухня, чисто скобленные внутри бревна, фотографии на стенах бородатых мужиков в кителях и женщин в длинных платьях, в шляпах с огромными полями добавляли умиротворения. Стол стоял у окна с видом на проезжую часть, по которой редко сновали дорогие машины жильцов посёлка Дубовая Роща. В последнее время эта деревня из бревенчатых изб превратилась в поселение нуворишей, каменные усадьбы их беспощадно вытесняли. Земля в этой эко -зоне повысилась в цене в десятки раз. Домиков, как у бабы Нюры оставалось раз -два и обчёлся, хозяева категорически отказывались продавать свои дома с участками или имелись юридические проблемы.
- Вкусные пирожки, баба Нюра! Спасибо! – встал Артем, вытирая руки, – Я поработаю немного.
- На здоровье, касатик! – старушка осталась у печки стряпать.
- Баб Нюр, никто не приезжал к тебе? А то смотрю следы от протекторов у крыльца – беседу продолжал Артем уже из комнатушки.
- Да, Тема, какой-то мужик на огромной чёрной машине приезжал, всё дом мой с участком желает купить. Сколько можно? Каждый месяц приезжают! – недовольно скрипела старушка. – Я и участковому жаловалась.
- А что он?
- Говорит – угрожали? Нет? Так и меры принять не могут,нет факта преступления. Знаешь я тебе, что, Тема, скажу – она перешла на шёпот, словно кто-то подслушивал их, - милиция с этой мафией повязана. Вон, Глашку, соседку, где сейчас трёхэтажный особняк с красного кирпича стоит, умертвили, как пить дать, говорят куда-то к родным уехала, так у неё отводясь их не было. Вон, деда с бабкой Кипеловых куда дели? Что на берегу жили у речки. Они пустили на квартиру какую-то особу, написали завещание и нет их! А дядя Гриша? Много можно, касатик, рассказывать, дня не хватит.
- А ты, баба Нюра, говори, я пишу и слушаю, не тороплюсь! – продолжал он работать с бумагами.
- Вон и ко мне зачастили, особенно этот год, не жил бы ты у меня, давно бы что-нибудь паразиты придумали, как меня извести.
- Неужто, баб Нюра, всё так плохо? Это же страх какой! Из-за жилья людей без раздумья жизни лишают.
- Дык касатик, как не лишат, лишат, денежки - то какие стоит мой участок в 20 соток, вон сегодня этот бугай десять миллионов давал, говорит не хочешь денег – квартиру в Москве возьми. А я дома хочу умереть, как и мои родители. – пустила она слезинку, и без того мокрые от возраста глаза светлого оттенка, стали красными.
- Бабуля, ты ещё нас переживёшь, смотри какая живая, я шаг делаю, а ты два. Вон дома чистенько, весь огромный двор прибран.
- Правду говоришь, Тема! – успокоилась она. – Нынче люди ленивые пошли. У тя, что семьи то нет что ли? Сколько лет, а всё один, да один.