Неужели это тот мальчик -людоед, которого в концлагере спас его дед. Эту историю знали все в семье, даже пытались отыскать того ребёнка, ездили по Москве, по детдомам, но то ли мальчик по приезду назвал иную фамилию, то ли по другой причине - найти его не смогли. Дед Вениамин даже при смерти беспокоился об этом мальчике. Кто бы мог подумать, кем стал спасённый. Как хорошо, что дед не знает об этом. Теперь всё стало на свои места. И сон, и первый заброс Смирнова, и чувство вины на душе, вот что он должен исправить! Положить конец этому дьявольскому роду! – мелькнула мысль и моментально к нему пришло окончательное решение, - никто не должен остаться в живых в этой комнате. Словно все присутствующие это поняли телепатически, одновременно посмотрев на Вениамина
- Вы подкрепитесь, а потом поговорим, не торопитесь узнать всё и сразу, конец вряд ли вам понравится - прохрипел дед Сопков.
- Вы мне угрожаете? – Вениамин ощутил, что руки чуть ослабли в ремнях.
- В вашем положении думаете вам стоит угрожать? – прокашлял дед Тимофей, аккуратно взяв в руки вилку и нож. – Подкрепитесь! А извините, вы же привязаны, помогите ему, - сухо приказал дед, принявшись за мясо.
Вениамин не видел, кто за спиной, чуял только сиплое сопение и увидел огромные волосатые рыжие ручища, которые под музыку и сирену сначала положили ему на колени большое белое полотенце. Огромный ломоть мяса появился на длинной вилке у его рта, аппетитный запах вырабатывал слюну, кусок оказался на зубах, знакомый сладковато -солёный вкус ему напомнил ту колбаску, которую он пробовал на балу.
- Не торопись! – крикнул Вениамин здоровяку, норовившему засунуть ему второй кусок мяса. Вероника так и не приходила в себя, остальные со странным блеском в глазах принялись жадно уплетать мясо, не отрывая головы от стола, братья к тому же от удовольствия повизгивали, словно поросята.
Вениамин оторопел, сначала не поверил, но когда около головы жареной туши разобрали запечённые фрукты, он разглядел лицо человека и торчащие вверх ребра были так схожи с поросячьими, но это точно был человек! Бог мой! – только смог проговорить Вениамин, глядя в прожаренное лицо жертвы. – Вот они людоеды! Вот какие жертвы приносят в этом доме! – мысли искрили в его голове, тошнота прибавляла чувство брезгливости. Он только что проглотил свежеиспечённый кусок сочной человечины, а когда громко рыгнул и облизал свои губы от текущей крови один из извращенцев, наружу вынесло всё съеденное минутой ранее. Вроде правая рука стала ослабевать в объятиях ремня. Вениамин стал дёргаться, словно в конвульсиях, пытаясь ослабить все конечности от оков.
- Успокойте его! – с презрением посмотрел дед Тимофей, оторвавшись от поедания. – Какие мы нежные! – жирные кровяные подтеки небрежно размазались на подбородке. Все каннибалы за столом с отвращением глянули на Вениамина, а потом как по команде принялись дальше поглощать человечину. И молодые спутницы не брезговали, они -то где пристрастились? – вопрошал себя Вениамин, - а эти близнецы где? Только супруг Валентины Сопковой воздерживался, и она сама ела только фрукты, но с нескрываемой радостью наблюдала за происходящим.
Вениамин не робкого десятка, но сейчас его колотило так, что он не мог совладать с собой. Это не осталось незамеченным дедом, с потаенным удовольствием поглядывавшего на внука своего спасителя.
Дрожи добавила картина поджаренного до розовой корочки человеческого тела, муть от ощущения того, что съел себе подобного, совершенно обессилела его.
- Вы с ума сошли! Вы что творите, безумцы! – заревел он, глядя на деда.
- Дед, он думал, что поросёнка ел! – захихикал один из близнецов.
- Так это и есть свинина! – строго ответил дед Тимофей.
- Да уж не говори! Лучше такой поросятины нет мяса! – под общий смех поднял свой жирный палец второй внук.
- Какая вкуснятина! – облизывался другой, поддерживая брата – Мы даже свою невесту сейчас без кетчупа проглотили бы! - и по очереди стали кусать за открытые места Веронику, отчего у той все руки, шея и груди были уже в синяках.
- Остановитесь, идиоты! – как змея прошипел дед Тимофей, и снова гробовая тишина воцарилась в зале, только фон ревущей сирены и немецкие куплеты усугубляли эту ужасную атмосферу – Вы и так натворили много чего! Если бы не ваши проделки, и мне не пришлось бы внука спасителя своего умерщвлять! Не переживай, Вениамин, есть я тебя не буду, неужели во мне ничего человеческого не осталось! – засмеялся снова дед, переходя в захлёбывающий кашель. - А её я бы сам съел! – закончил свой дьявольский юмор старик.