Сделав своё гнусное дело, живодёры направились к выходу. Один задержался у калитки, закрывая её на замок. В это время висящие головы в одной из его рук провонялись с лицами Ибрагима и Вениамина. Капитан вновь чуть не потерял сознание. Крикнуть от испуга снова не дала рука старшего товарища.
Это были не свиньи, это были люди! Человеческое мужское лицо с полными от отчаяния и боли глазами смотрело прямо в глаза Ибрагиму, слезы текли из них, ещё что-то разумное светилось в глубине их. Теперь стало ясно, почему свиньи казались не совсем обычными. Чуть приподнятая задняя часть, сгорбленная спина, конечности были укорочены по коленному суставу в ногах и локтевому суставу в руках. Все они умудрялись быстро на культях передвигаться. Только волосяной покров на голове напоминал о том, что это все же люди, а не свиньи.
- Ну, - Вениамин обратился к Ибрагиму, - ты живой?
- Товарищ полковник, скажите, что мы в страшном, но сне! – трясся тот.
- Нет! Это реалии! Пусть не вводят тебя в заблуждение накрашенные губы красоток и фашистские каски чудовищ, у них здесь свой мир! Дьявольский! И нам необходимо положить этому конец! Тсс! – сжал он опять ладонью лицо Ибрагима. – Опять идут!
Зрачки у Ибрагима готовы были вылететь из орбит. Мужские особи исчадия Ада, что-то бубня друг другу, вышли из двери, в которые недавно втащили изувеченных людей, не торопясь направились в противоположную сторону по коридору мимо кормушек.
Несколько минут длились для Вениамина вечностью. Лежа в объедках, привыкали против своей воли к запахам испражнений, гнилья и мочи. Ничего не чуя, он приподнял голову. Верзилы шли тяжёлой поступью, как слоны, переваливаясь из стороны в сторону. А металлический крюк у одного и гарпун на цепи у другого усиленно стучали и брякали, искря по булыжнику. Тяжёлые инструменты живодёров, как пушинки, висели в руках верзил. Вот их голые спины и бесформенные задницы пропали в проёме. Тишина наступила в клетке, слышалось только чавканье ещё не наевшихся людей, превращённых в скот.
- О, Аллах! За что я при жизни попал в этот Ад? Может я сошёл с ума? – встал Ибрагим на ноги вслед за полковником.
Видимо, ещё не все изувеченные жертвы потеряли проблески разума, некоторые из превращённых в свиней людей смотрели на них пронзительным взглядом. Гнетущая картина сложилась в клетке: двое в изорванных лохмотьях с оружием в руках с ужасом в глазах смотрели на толпу изуродованных животных. Вениамину хотелось упасть на колени перед ними и рыдать, просить прощения за то, что человечество допустило такое.
Снова мозг загудел, будто ток высокого напряжения замкнул фазы в сером веществе, пытаясь выбить остатки разума. Теперь пришла полная ясность происходящего.
В подвалах, оставленных ещё первыми переселенцами Приазовья, создали базу фашисты, а теперь в исследовательских казематах под прикрытием сельскохозяйственной деятельности бывший узник концлагеря, людоед с извращённой психикой, с нездоровым видением жизни создал нечеловеческую машину по превращению людей разного пола и возраста в свиней, в скот для производства деликатесов из их плоти, для употребления такими же, как он, спасшихся когда то каннибалов, со временем достигших высот и положения в своих странах и пропагандирующих адские взгляды. Человечина утоляла их физические потребности, а боль страдающих жертв – психические.
Именно сейчас, глядя на людей, потерявших человеческое обличие не по своей воле, и Ибрагим, и Вениамин поняли, как и в какой мир хотел превратить человечество фашизм. Такое возможно при разделении людей на высшую расу и недочеловеков. Мир станет таким, каким он будет удобным для реализации безумных потребностей сильной стороны, а слабая только материал достижения целей первых.
Вину за то, что дед спас маленького мальчика – людоеда в те далёкие сорок пятые, полковник принял как свою. Это тот самый злой ребёнок с хищным оскалом, по имени Тимофей, которого всю жизнь искал дед. Видимо, в душе он понимал, что что-то не так, все хотел проверить, как живёт спасенный.