Он уже смело и громко болтал сам с собой, создавая эффект не -одиночества, мурлыкая известную песню про одну победу на всех. Лицо оголилось от ненужного волосяного покрова, словно от хорошей голодовки, оно явно похудело, ямочка стала глубже, что ли, на подбородке. Карие глаза казались ещё проницательнее, чем ранее, глядели себе внутрь. Хорошо отдохнул, даже мешки под глазами не так темнели.
Приняв контрастный душ, Вениамин взбодрился. Ещё раз посмотрел на себя в зеркало. Что-то изменилось в нём, но что?
- Ёлки -палки, виски седые! – погладил он волосы. А как не хотелось проявления возрастных особенностей, подчёркивающих года. Седина – это основное! Тёмно-русые, почти чёрные длинные по плечи волосы всегда молодили достаточно не молодого Колесникова. Ну что делать?! Результат требует жертв! Хлопнул он себе по щекам бальзамом после бритья.
С голым торсом он опять вышел на балкон. Шум городских улиц радовал. Мир живёт! Кто-то постучался в дверь.
- Разрешите? – через щель показалась голова Абдулханова.
- К нему нельзя! - пыталась противиться молодая медсестра, встав в проем. Она не знала, что пациент уже на ногах.
- Девушка, пропустите! Я хорошо себя чувствую! – вмешался Вениамин, обрадованный визиту капитана. Нет, уже майора. В новом кителе, с новой крупной звездой на парадных погонах Ибрагим побежал с распростёртыми объятиями к нему.
- Тихо, задушишь! – похлопал его по спине Колесников.
- Товарищ полковник, Вы весь синий! – отошёл на метр капитан, разглядывая тело полковника, обильно покрытого ссадинами.
- Мелочи! – радовался Вениамин. – Смотрю, звание твоё повысилось. Красавец!
На самом деле, Абдулханов стоял как модель на показе: немного худощав, чисто выбрит, тонкие волевые черты лица, плотно подогнанная форма, фуражка.
- Да, теперь майор Абдулханов, начальник отдела полиции станицы Хрущевская! – в дверях в накинутом белом халате с пакетами продуктов появился, виновато улыбаясь, генерал Семенов Евгений Евгеньевич, а следом строгий директор ФСБ . под халатом проглядывался всё тот же гражданский синий костюм. Его лицо на этот раз, казалось, выражали удовлетворение и радость.
Лысоватый Женя Женя облобызал всего Вениамина, который только и успел спросить:
- А с предыдущим что?
Он имел в виду начальника отдела полиции станицы Хрущевская. Даже поздороваться Семенов ему не дал. Выпустив из своих вечно потных рук, он так же, как всегда чуть ли не заглядывая ему в рот, дышал гнилыми зубами, отчего Вениамин улыбался, сжав губы, дыша через нос.
- Ничего не меняется! - хотелось ему сказать, но правила хорошего тона сдерживали.
- Ты что это, Вень, смеёшься? А? – выдержал паузу Семенов, но не дождавшись ответа, продолжил:
- Прежнего?
- И Попова, - добавил строгий директор всех чекистов,- арестовали, 210-ая и много ещё чего! - пожал он, вытянув вперёд себя, руку.
Статья 210 - это организация преступного сообщества, по ней меньше десяти лет должностным лицам суды не дают. Это знали все находящиеся в этой палате.
- Сколько я здесь? Дайте я халат накину! – спохватился Вениамин, бросился за больничным костюмом.
- Вы проспали трое суток! – где-то из-за спины грозных начальников смело пропищала маленькая юркая медсестра. Русая, озорная, она чем-то напомнила ему Веронику. Только в синем халате и головном уборе, она бдила по-хозяйски за пациентом.
- Капитан Герасимова и майор Смолин пострадали больше Вас. Они в столице, в городе Москве, в госпитале МВД, - словно предвосхищая вопросы, проговорил Семенов. – Идут на поправку, представлены к награде. К сожалению, Денисов посмертно.
При этих словах Ибрагим снял фуражку, он один был в ней, в суете забыв снять, а теперь в дань памяти.
- Царствие небесное! - впервые на людях перекрестился Вениамин, но это знал только он. Семенов тоже осенил себя крестным знамением.
Генерал затараторил:
- Все подробности, тебе необходимые, изложит майор Абдулханов. Он же тебя проводит домой, отдыхай, Вень, от фермерства.
Опять зажал он его в потные толстые ладони. Человек в брюках с широкими генеральскими лампасами добавил:
- Тебя представили к Герою. Мы знаем, что ты сделал для Родины и для нас всех! А пока твой отпуск продолжается.
В данный момент последние слова имели саркастический смысл. Генерал ещё раз обнял подчинённого и удалился, махнув на пакеты с продуктами, что лежали на кровати: