Вениамин не стал стесняться, выпил спиртное.
- Ребята, я очень устал, не обращайте внимания. Я налью себе? Надеюсь, вы меня не поддержите? – грозно улыбаясь, спросил он. Водка из бутылки забулькала в рюмку.
- Пап, да ты что! я не пью, ты же знаешь! Оля тоже, а мама -то тем паче! - обиженно ответил сын, понимая, что отец провоцирует, проверяет их.
- Ну это хорошо! – закидывая рюмку, он мельком обратил внимание на странную сутулость девушки. Протягиваясь за тортиком к середине стола, она приподнялась со стула, отчего свитерок обтянул её изгиб позвоночник. Да и профиль её лица? Чуть вытянутая вперёд средняя часть лица? Холодные мурашки пронеслись с ног до головы Вениамина, достав до корней волос. Именно такая сутулость, чуть заострённая в области лопаток, почти как горб, показалась ему очень знакомой, точно где-то он это видел. Заключение это ему не понравилось, что-то изнутри ему подсказывало. Не может быть! Такой стан, такой силуэт он видел на видео с пожара, когда на усадьбе сгорели в домике два брата Магомеда.
Вот именно такой изгиб под простыней, той тени или простыни, замеченной только им на видео с камер наблюдения. Мозг оперативника вытаскивал наружу все подозрения.
Но вот она села на стул, выпрямила спину и, ровно держа осанку, взялась пить чай.
- Тьфу ты! – выругался он на себя, стараясь не выдать своей обеспокоенности. Всё это последствия поездки в станицу Хрущевскую. Для верности налил ещё полную рюмку. Нина с удивлением наблюдала за ним, столько он точно никогда не пил! Паранойя!
- В каком классе Вы учитесь, Оля? Что планируете после школы? Вы с родителями, надеюсь, живёте? Расскажите немного о себе, - решил глава семьи разрядить обстановку, а то что-то уж больно официально все вели себя. Беседа не была оживлённой. Вячеслав только и успевал, что хрустеть и запивать, аппетит зверский! Нина всегда говорила после того, как выскажется муж.
- Я учусь в параллельном классе, - начала она, поставив кружку с чаем и сложив руки на коленях.
- Между прочим, она круглейшая отличница, идёт на золотую медаль! – жуя, весело вставил своё слово Вячеслав.
- Потом на юридический, а там видно будет. Как Бог решит! – деловито, сделав паузу, продолжила, - Родителей своих я не знаю. Меня бабушка воспитывает, мы вдвоём живём.
- Ой, извини, Оля, я не знал, - Вениамин почувствовал, что не стоит развивать дальше эту тему, вдруг она сирота.
- Мои родители живы! – словно поняла она его мысли. – Мне бабушка не рассказывает истинную причину, почему забрала меня от них. Я ей верю и никогда не поднимаю этот вопрос. Если бы хотели родители, уже нашли бы. Значит, так им надо и так надо мне. Знаю одно, что они очень богатые и живут в Краснодарском крае.
У Вениамина заурчал желудок, словно он готовился что-то сказать хозяину своему. Как-то подозрительно застучало сердце, и вообще весь организм напрягся, будто готовился к нападению извне. Он напрягся: мало ли живёт там в Краснодарском крае народу!
- А много ли Вашей бабушке лет? Вы долго живёте вдвоём? – Вениамин всё не хотел верить тому, к чему ведёт его холодный рассудок. Больно строгая, пусть даже красивая девочка, говорит так, что холодок по телу. Сутулость спины, из-за неё конфликт,потом пожар.Родители в Краснодаре! Да ёлки -палки! Налил себе ещё рюмку. А так хорошо всё складывалось. Оставалось поужинать и лечь спать. А тут вот что! он уставился на Нину, не замечая никого.
- Тук! Тук! Тук! – стучало его сердце, отдаваясь в голове.
- Бабушка рассказывала, что в Краснодарском крае нам не надо быть! Дед пытался нас вернуть в станицу, но мы спрятались, изменили фамилию. Честно сказать, история мистическая, но так надо! – усмехнулась Оля, заёрзав на стуле.
- Какой дед? Какая станица? Какая фамилия? – чуть не закричал Вениамин, предчувствуя шок, чем напугал жену и сына, да и Олю. Она замолчала, потом быстро собралась, тихо, почти свистя через зубы, произнесла очень знакомое Вениамину:
- Дед Тимофей, станица Хрущевская, фамилия Сопкова, а что? – вопросительно впилась своими глазами девочка в Вениамина.
- А что? действительно? – перестал жевать ошеломлённый сын.
- Да, милый, что происходит? – обеспокоенно встала Нина.
- Что? – почти через просохшее горло переспросил Вениамин Колесников. – Что? – как сумасшедший, он переспросил ещё раз всех и себя. Он был не просто шокирован, он был разорван этой информацией. Он побледнел, обмяк, до предела глубоко выдохнул. Пот проступил на лбу, воздух не наполнял лёгкие. Он был готов разреветься, заорать на весь мир, рвать волосы, вырвать свои глаза. Но только не это!