- Я выполнял приказ! – ошалело проговорил тот, замешкавшись и поняв, что не чисто сработали. Полковник видел расправу, которую прогнали по всем сводкам, средствам массовой информации, как зверства фашистов. – Вы не представляете, товарищ полковник, куда лезете! Их уничтожили во благо будущего Советского Союза! – его скулы ходили желваками, неохотно он продолжил, - каждый из этих малолетних людоедов потенциально опасен в будущем обществе, это фактически уже состоявшийся маньяк. Мы спасли многие жизни, ликвидировав их. Вам этого не понять, и будет лучше, если Вы забудете, что видели и никогда не вспомните! – уже с угрожающим тоном закончил он.
- Ты меня не пугай, я пуганный! А иностранные людоеды где? Они не опасны в будущем? – полковник жёстко смотрел прямо в глаза Смирнову.
- Они вернутся к семьям, что будет твориться в их будущем, нас не интересует – ответил тот.
- Ну и гады же вы! – плюнул Вениамин в урну, с отвращением посмотрел на оппонента и последовал к машине, спиной ощущая ненавидящий взгляд чекиста.
- Спрячь малого! Чтобы этот не видел! – скомандовал Колесников – Поехали на железнодорожный вокзал, там санитарные поезда идут домой, надо отправить пацана.
Сразу направились на вокзал, который был самым оживлённым местом в этом небольшом городке. На Берлин шли эшелоны с орудиями, танками, а обратно санитарные составы с ранеными и гражданскими.
- Сестрёнка, привет, красавица! Кто у вас тут старший, главный врач или как его там? – Вениамин, держа за руку Тимофея, стоял у командирского вагона, ждал пока появится в тамбуре кто-то, кто может принять решение.
- Что хотели? – вышла высокая, стройная женщина примерно его возраста.
– Что полковник, Вам надобно? – белый халат не очень -то смотрелся на ней, но она была тут главной, это точно.
- Очень прошу Вас взять с собой этого мальчика, до Москвы!
- Да? И кто он? И куда мы его?
- Подобрали у немцев, русский мальчик, в детдом нужно определить. Мы сами на Берлин, пропадёт пацан иначе! Пожалуйста! – просящий тон и его умоляющий взгляд подействовали на главного санитарного врача.
- Хорошо, пусть едет с нами! – отрезала она и скрылась в вагоне. Несколько раз дал прозвучал гудок, предупреждая о начале движения. Вениамин поправил клетчатую фуражку на голове мальчика.
- Ну, пока, Тимофей!Расти на благо родине!у меня твоего же возраста сорванец дома ждёт,его Андрюшка зовут.– он протянул ему свою огромную ладонь, но тот лишь ощетинился, потрясывая из стороны в сторону от злости свою воронью голову. – Я Вас ненавижу! Вы во всём виноваты! Сначала, как трусы убежали, бросили нас под фрицами, которые убили всех, кто мне был дорог, а потом появились вы, будто бы спасители и добили всех, кто остался, и моих младших братишку и сестрёнку. Гордые, весёлые победители! Вы ещё ответите за всё при жизни, и вы и ваши дети переживут то, что пережил я! Последние слова, как колокол зазвенели в голове боевого офицера. Он понимал, что мальчик говорит правду.
- Тимофей, а я -то при чём? – пытался он оправдаться, но мальчик уже растворился в тамбуре отъезжающего поезда. Как встал на одно колено Вениамин, прощаясь с этим грозным ребёнком, так и остался сидеть, смотря как пропадает из зоны видимости спасенный им мальчик -людоед. Так он и сидел бы пребывая в шоке, пока громкий гудок паровоза не привёл его в чувство.
- На Берлин дядя Вася! Газуй, отец!
- Ты, что такой бледный, Вень? – удивился дядя Вася.
- На Берлин! На Берлин! – всё, что только и мог он сказать, опустошённый словами мальчика со злыми глазами.
Глава 1
«Командировка»
1
На дворе 2017 год, конец марта...
Весна боролась с зимой на улицах города, ручейки зажурчали по округе. Птицы шумели, создавая попурри звуков из грубых, нежных и звонких напевов и карканья. Каждому знакома эта долгожданная пора, ожидание победы весны.
Ссутулившись, мужчина шёл неуверенными, короткими шагами, по ещё не просохшей тропинке, горбатясь так, что было сложно определить его рост. Широкие, темно -синие, высоко заправленные брюки, почти до груди, из-под которых выглядывали белые в полоску носки, а ботинки, казалось, сняты с циркача - больше положенного размера, они выдавались далеко вперёд. Лёгкая плащевая ветровка была ему коротка в рукавах, к тому же ещё и карманы торчали в стороны. Он был чист, аккуратен, но выглядел несуразно, хотя черты лица явно были привлекательными - тонкие, чёткие брови, прямой нос, подбородок с ямочкой, узкое лицо, правильный лоб, но весь вид портили толстенные линзы в круглой чёрной оправе, постоянно спускавшиеся на конец носа. Гладкие, зализанные волосы торчали из-под шерстяной, с большим козырьком, фуражки. В общем одно недоразумение. Даже приблизительно было затруднительно определить на вскидку его возраст, то ли 35 – 45, а может и 55 лет. Обычно от таких мужчин, как только завидев, женщины отворачиваются, и меняют направление своего движения, лишь бы не испортить и без того не очень счастливое бытие.