– Мавры боятся нас, не верят мирным намерениям, – добавил Элькано.
– Это хорошо, – заметил Карвальо, наблюдая, как писарь неуклюже перелазит через борт. – Никто не отважится драться в море с португальцами.
– Они долго приглядывались к нам, – продолжил Элькано, – выставили стражу по дороге к дворцу. Хотели запугать нас.
– Какую стражу? – не понял Жуан.
– Тысячи воинов с оружием в руках, многие в доспехах… Они приветствовали нас, но мне почудилось, будто мавры угрожали, – пояснил альгвасил.
– Антонио понял возгласы толпы? – насторожился капитан.
– Нет, он плохо знает их речь.
– Какие прекрасные люди на острове! – подошел раскрасневшийся от проделанной работы Баррутиа. – Они принимали нас, словно близких друзей. Правитель предлагал мне поселиться в Брунее, обещал отдать в жены свою дочь, – похвастался писарь.
– Чем ты ему так понравился? – усмехнулся капитан. – Обжорством или кафтаном?
– Не знаю, – признался родственник, отряхивая помятый, перепачканный костюм.
По голубым штанам писаря расползлись жирные пятна. Рубаха залита соусом, будто хозяин лежал животом на столе.
– Нас хорошо угостили, не помню, как заснул! – виновато сказал он.
– Перед этим ты совершил много подвигов, – засмеялся подошедший Пигафетта, отличавшийся способностью мало пьянеть.
– Да ну? – не поверил Баррутиа.
– Потом расскажу, – пообещал Антонио.
– Наши подарки понравились маврам? – спросил Карвальо, догадываясь, о чем пойдет речь.
– Со стыда хоть назад беги, – признался рыцарь. – У них вокруг золото, серебро, жемчуг, перламутр, драгоценные камни, а мы дали им по школьной тетрадке, в которых ученики познают грамоту. Сирипада не притронулся к кувшинам, лишь презрительно взглянул.
– Других нет, – развел руками Жуан.
– Правитель хочет посмотреть на тебя, – деловито доложил Эспиноса. – Я предлагал ему поехать с нами, но он отказался. «Вашему командующему, – говорит, – король запретил покидать судно, а мне властитель – город». Просит навестить его с сыном.
– Они любят детей, – улыбался писарь.
– Ты еще не протрезвел? – Карвальо внимательно поглядел в его мутные глаза.
– Сегодня они опять поили нас водкой, – оправдывался Баррутиа.
– Арака— прекрасная вещь! – похвалил Пигафетта. – Внутри жжет, а назад не идет…
– Я знаком с ней, – прервал его Жуан. – Что еще интересного ты заметил на острове?
– Туземцы поклоняются Магомету, не употребляют в пищу свинину. Если моют ягодицы левой рукой, то не дотрагиваются ею до пищи, – вспомнил слова прислужника. – Им запрещено резать что-нибудь, убивать птиц или коз без обращения к солнцу. Сначала они срезают концы крыльев, свисающие вниз куски кожи, ножки и лишь затем разрубают птиц надвое. Островитянам нельзя есть мясо животного, если оно убито не ими. Надо мыть лицо правой рукой и не чистить зубы пальцами, – тараторил итальянец.
– Постой, – остановил его Карвальо. – Вы спрашивали о жемчужинах?
– Они хранятся в сокровищнице Сирипады. Нам обещали показать диво, но потом забыли.
– В Брунее из стволов деревьев добывают камфару для бальзамирования трупов, – добавил Элькано. – Здесь ее называют «капор»…
– У них есть фарфор, – перебил Антонио, – нечто вроде белой земли, которая перед употреблением должна пролежать в яме пятьдесят лет, иначе не будет тонкой. Отец закапывает ее для сына. Если опустить отраву в сосуд из тонкого фарфора, он немедленно трескается.
– А золотые и серебряные рудники есть? – нетерпеливо спросил Жуан.
– Мавры не сказали об этом.
– Все у них есть, – блаженно произнес Баррутиа. – Это райская земля! Правитель предложил мне…
– Замолчи! – раздраженно оборвал капитан. – Сколько пушек защищают крепость?
– Пятьдесят шесть бронзовых бомбард и шесть чугунных, – сообщил Элькано. – Когда мы гостили у правителя, мавры стреляли из них.
– Мы слышали, – кивнул Жуан.
– Наверное, нам в назидание, – предположил альгвасил.
– На острове выращивают корицу и миробан, – вспомнил Пигафетта.
– Мы видели много боевых слонов, – продолжил Эспиноса, – на спинах у животных повозки для лучников.