— Правда? — спрашивает она, шмыгая носом и вытаскивая бедную Мадонну из кармана. Она прижимает опоссума к груди и щурит на меня глаза. — Если ты врешь, я завтра уволю Джейн. Я знаю, ты в курсе, сколько труда она вложила в мою карьеру, но ты можешь все испортить для нее прямо сейчас.
Боже, я ненавижу эту женщину.
— О, я бы никогда тебе не соврала.
Я нагло вру ей в лицо и даже улыбаюсь при этом. Почти. Я не особо могу улыбаться сейчас. Когда уголки моих губ пытаются приподняться, я вспоминаю, что Джейн пропала и что я видела, как парня сожрал гигантский инопланетный слизень. А еще есть тот парень-мотылек…
— Скоро все закончится. — Я пытаюсь похлопать Табби по руке, но она отдергивает ее.
Пожалуйста, пусть следующий слизень заберет ее.
— Слышишь? — спрашивает Коннор как раз перед тем, как молнию у входа в палатку снова опускают вниз.
«Люди… питомцы, мясо или пары» — должно быть, отличный рекламный слоган. Я чертовски надеюсь, что меня выберут в качестве питомца, хотя никогда в жизни не мечтала о таком желании.
Тревор возвращается внутрь, отходит влево и скрещивает свои бугрящиеся зеленые руки (обе пары). Он смотрит на Табби, но та лишь злобно глядит на него и показывает средний палец.
Еще одно существо заходит следом за ним, и я с облегчением вижу, что этот парень тоже внешне гуманоид. Темно-серая кожа, золотые отметины, которые, кажется, сверкают при движении, плюс два глаза, один нос и рот (все находятся ровно там, где и должны быть). У него, правда, торчат два огромных бивня из широких губ и есть пара спиральных рогов, но это ничто по сравнению со слизнем.
Сойдет.
Его глаза переходят на меня. Они напоминают мне козьи — сплошь желтые с квадратным зрачком, — но они узнаваемы. Я вижу в них огонек понимания, когда они встречаются с моими.
— Я возьму обеих самок, — говорит он — на английском, заметьте. (прим. от редактора: по сути, на русском, хехе)
Тревор бросает на него взгляд, способный обрушить гору.
— Нет. Можешь забрать уродину.
Это тоже на английском, что бесит до чертиков. Если эти пришельцы собираются поливать меня дерьмом, не могли бы они делать это на другом языке?
Парень с бивнями и Тревор сверлят друг друга взглядами, но в конце концов новичок ругается и лезет за пояс, доставая несколько монет и передавая их в ожидающую ладонь другого мужчины. Когда Парень с бивнями шагает через комнату ко мне, я напрягаюсь, но не пытаюсь бежать.
Куда мне вообще бежать?
— Береги себя, Коннор, — шепчу я. С Табби я не утруждаюсь, потому что… пошла она.
— Знаешь что? Плевать я хотела на то, что говорила: после такого Джейн точно уволена. Как только я закончу смешивать ее имя с грязью в соцсетях, никто в этой индустрии ее больше не наймет.
Я закрываю глаза, когда Клыкастый наклоняется, но он удивляет меня, подхватывая на руки и поднимая с земли. При этом пакет с раствором натягивается, и игла вырывается из кожи, вызывая новое кровотечение.
Этого достаточно, и затем, в одно мгновение, я оказываюсь в кузове повозки.
Глава 3
Надо мной натянут навес, закрывающий от палящих лучей безумного солнца. Когда я пытаюсь поудобнее устроиться, моя рука выскальзывает из тени, и золотистый свет, кажется, обжигает кожу. Зашипев, что напоминает мне об опоссуме Мадонне, я резко дергаю руку обратно в тень и сажусь.
Повозка трясется по грунтовой дороге, окаймленной дикими цветами. Впереди виднеется лес с такими высокими деревьями, что навес повозки отрезает их на уровне стволов; я не вижу, где они заканчиваются. Оглянувшись через плечо назад, я вижу обшарпанные металлические стены, скрепленные болтами кое-как. Достаточно сказать, что это не совсем та высокотехнологичная научно-фантастическая обстановка, которую я ожидала от инопланетной расы. Э-э, рас?
Потому что за такой короткий промежуток времени меня уже представили четырем разным видам.
Я проверяю запястья и лодыжки, но я не прикована к повозке и не связана. На самом деле, я чувствую себя в миллион раз лучше, чем раньше. Быстрая проверка раны на бедре показывает, что повязка, которую наложила Аврил, все еще на месте. Может, Клыкастый сделал мне какую-то особую инопланетную прививку или типа того?
Что бы ни случилось, я проснулась, и я все еще здесь — где бы, черт возьми, это «здесь» ни находилось.
— Прошу прощения, — начинаю я, прочистив горло, прежде чем попытаться проползти по тюкам ткани подо мной в сторону возницы.