— Табби, — фыркаю я, переводя взгляд на полосатую кошку, развалившуюся в ногах кровати.
У меня легкая аллергия на кошек, так что я покрываюсь сыпью, когда глажу ее, но эй. Оно того стоит. Я улыбаюсь и шевелю пальцами, чтобы приманить кошку — ее зовут Аннабель — но она игнорирует меня, с презрением вылизывая плечо. «Табби Кэт», о которой я говорю (произносится так же, как «tabby cat» — полосатая кошка), — это известная поп-звезда и избалованная, претенциозная исчадие ада, клиентка Джейн. Сегодня вечером Табби устраивает благотворительный вечер в своем пентхаусе, в самом центре города.
Я заставила Джейн нанять другого кейтера; я работала с Табби один раз и зареклась делать это снова.
Но увы, в этом городе нет никого столь же трудолюбивого или надежного, как я (мне же во вред).
— Я же говорила тебе, что надо было позволить мне нанять тебя с самого начала, — ноет Джейн, пока я свешиваю ноги с кровати и зеваю в сотый раз.
Четырех часов сна просто недостаточно, особенно после того, как последние полторы недели я спала по два-три часа за ночь. Я чувствую себя так, будто умираю. Нет, если бы я умирала, я бы хотя бы могла поспать.
А может, так и есть? Учитывая, что я заново проживаю день, который уже прошел.
— Первые кейтеры объяснили причину отказа? — спрашиваю я, и Джейн снова замолкает.
Видите, о чем я? Она пытается найти способ убедить меня, что это не ее вина. Или, скорее, что это не вина Табби.
— Табби уволила их сегодня утром… — увиливает Джейн, и я снова вешаю трубку.
Она тут же скидывает мне адрес и детали смской, пока я тащу свое уставшее тело в душ. Разумеется, Табби Кэт уволила своих кейтеров утром в день важного мероприятия. Ничто другое и смысла бы не имело.
Я принимаю душ, а затем делаю звонки в разных стадиях раздетости. Один звонок в трусиках, другой — надев лифчик, третий — натянув черные брюки. Собрав команду, я выхожу из комнаты и спускаюсь по лестнице.
— Ты сегодня снова работаешь? — окликает мама, но я лишь машу рукой в знак подтверждения.
У меня сейчас нет времени с ней спорить. Она считает, что я слишком много работаю, что мне нужно отдохнуть… и она права. Просто я не смогу согласиться с ней по этому поводу до завтра.
— Ив? — спрашивает папа, пока я проношусь мимо него к своему фургону — ассоциация домовладельцев уже весь мозг моим родителям выела из-за того, что я его там паркую, — и запрыгиваю внутрь, пока он подходит к окну со стороны пассажира.
Я опускаю стекло и смотрю на него.
— Ты куда собралась? Я думал, мы сегодня играем в гольф.
Я не то чтобы фанатка гольфа, но играю с папой по выходным просто чтобы провести время вместе. К сожалению, сегодня придется отменить.
— Куда же еще? Еду спасать задницу Джейн от одной злобной киски. — Я натянуто улыбаюсь, папа хмурится и отступает назад, чтобы я могла выехать с дорожки.
— Заодно поработай над своим языком. Тебе практически тридцать лет.
Отец возвращается к мытью машины, а я замечаю младшего брата на крыльце. Дерьмо. Я же обещала дать ему машину для свидания сегодня вечером.
Я останавливаюсь посреди улицы, сдаю назад к дорожке и опускаю стекло.
Я кидаю брелок на траву, пока Нейт таращится на меня, и уезжаю.
— Я знала, что ты справишься. — Джейн сияет, глядя на море аристократов, музыкантов и политиков, слоняющихся по пентхаусу Табби и уплетающих слайдеры с грибами и луком и брускетту с помидорами и базиликом.
Поскольку Поп-Принцесса — гордый веган, мяса нигде не видно.
— Кажется, всем нравится еда.
Я обильно потею в своей белой рубашке с длинным рукавом и черных брюках, но все равно заставляю себя улыбаться. Кто знает, каких клиентов я могу подцепить на этом мероприятии?
— Еле-еле, — отвечаю я, продолжая улыбаться и кивать проходящим мимо.
Мой взгляд перемещается на Табби Кэт, одетую в блестящий розовый верх от бикини и объемный кардиган того же цвета. На ней мешковатые «вареные» джинсы и громоздкие кроссовки. А еще она держит домашнего опоссума — ну знаете, единственное североамериканское сумчатое с лысым хвостом — это вроде как ее фишка. Я это не одобряю, но что я могу поделать? Девица — мультиплатиновая дива с характером.
Опоссум забирается ей на плечо и сидит там, шипя на проходящих людей, и я бросаю взгляд на Джейн.
— Достаточно одного человека, одного укуса, и бедняге конец.