— Ты вообще меня слушаешь? — требую я, но он явно не слушает.
С собственным рычанием я разворачиваюсь и иду обратно вглубь корабля, останавливаясь, чтобы прочесть, что на экране компьютера.
«Гарнитура, о которой ты говоришь, она розовая?! Если да, я могу тебе помочь. Положи ее на панель слева от клавиатуры».
Я смотрю, но никакой «панели» рядом с клавиатурой нет, только пучок проводов.
— Прости, ее нет.
Я пожимаю плечами и начинаю уходить, когда экран заполняется еще несколькими строками скорострельного английского.
«Проверь, есть ли универсальный шнур. Подойдет любой целый. Если ты сможешь подключить гарнитуру, я смогу заставить ее снова работать. Тогда, может быть, мы оба сможем поговорить с ним».
Предложение заманчивое, но шнуров я нигде не вижу. Если они и были, то погребены под годами лесного мусора. Я решаю спросить инопланетного дракона.
— Эй, у тебя случайно нет сундука с сокровищами, полного старых шнуров или чего-то подобного? — Он меня игнорирует. — Нет? Ладно. Как хочешь.
Я подхожу к краю корабля, прямо над тем местом, где растет дерево в форме стула. Мой лучший шанс выбраться отсюда без травм — это сползти по этой штуке. Но перед уходом я напьюсь свежей воды вдоволь.
Я иду к ванне, пью столько, сколько могу выдержать, а затем использую лист, чтобы открыть сиденье унитаза. С мускусным мужским запахом вокруг я мало что могу поделать, но свои дела делаю достаточно успешно.
Когда я возвращаюсь в переднюю часть корабля и пытаюсь вылезти, все идет определенно не по плану.
Чувак-Дракон хватает меня за талию и тащит назад, прижимая мое гораздо меньшее тело к своей груди. Мои ноги даже не касаются земли.
— Нет.
Снова это слово. На этот раз оно меня серьезно бесит.
— У тебя нет права говорить мне, что я могу или не могу делать. Поставь меня сейчас же.
Я вырываюсь в его руках, но он не отпускает. Вместо этого он несет меня обратно к кровати и швыряет на нее. Она пружинит ровно настолько, чтобы мне не было больно, но затем он залезает следом и занимает все свободное пространство.
Он нависает надо мной на четвереньках, глаза пылают, крылья подняты, когтистые пальцы на сгибах сжаты в тугие кулаки.
— Рынок… боль… смерть. — Он с трудом пытается донести мысль через этот дерьмовый переводчик между нами. — Я… умереть. Ты… продана.
Он клацает зубами в воздухе у моего лица, а затем снова лижет меня, прежде чем отпустить и продвинуться глубже в гнездо. Он лягает задними лапами, взбивая подушки и двигая шкуры.
Я перекатываюсь на бок и сажусь, хмурясь.
— Ты не можешь пойти на рынок со мной? У тебя вроде не было проблем с тем, чтобы уложить с десяток клыкастых парней. — Ну, может, «не было проблем» — это неточное выражение. Проблемы были, но ведь, если он захочет пойти на рынок и закупиться, как любой другой, в чем проблема? — Твоему типу пришельцев вход воспрещен или что?
Он игнорирует меня, сооружая гору подушек, а затем… взбирается на них.
У меня отвисает челюсть, когда оба члена набухают из его паха, и он бросает на меня убийственный взгляд через плечо. Его массивная пасть расходится в рыке, и он отворачивается, бедрами толкаясь в подушки с волнообразными перекатами мышц.
Отсюда я вижу его упругую задницу, напряженную и сжатую, пока он яростно вгоняет таз в кучу подушек. Бесстыдно. Мощно.
Мои собственные бедра сжимаются, и дыхание перехватывает, когда я заставляю себя отвернуться.
Какого хрена он делает?! Ну, то есть, очевидно, я знаю, что он делает, но почему он делает это передо мной? Может, потому что он едва разумный инопланетный зверь-дракон-монстр? Не думала об этом? Животные не чувствуют стыда; только люди.
Но это? Я чувствую ноль стыда. Вместо этого его представление творит удивительно странные вещи с моим телом. Во рту пересыхает, и мне приходится заставлять себя сглотнуть внезапный прилив желания.
Почти уверена, что мы сексуально несовместимы.
Мало того, что Чувак-Дракон намного больше среднего человека (хотя сейчас он примерно вдвое меньше, чем когда я увидела его впервые) — у него два члена.
Меня пугает тот факт, что я вообще веду эту дискуссию сама с собой. Он не человек, и это реально ненормально — спать с кем-то, кто не человек, если ты сам человек. Только… я говорю «едва разумный», но это просто у нас проблема с коммуникацией. Он не животное. Он живет на этом корабле, он спас меня, дал мне переводчик, вылечил меня… Он «личность», даже если не человек.