Он уходит на четвереньках, покидая комнату на середине моей фразы.
Когда я вижу, куда он направляется, внезапная ярость во мне немного утихает. Он идет прямо к одной из дверей, которую я так старалась открыть раньше. Я удивляюсь, когда он встает на ноги, хватается обеими руками, вонзая когти костяшек в щель, а затем оттаскивает дверь с ужасным скрежетом металла о металл.
Он отпускает дверь, снова приседая позади меня. Я вижу его тень в полосе света, падающей на затененный пол комнаты. Он снова похож на горгулью. Я притворяюсь, что меня это не пугает (и не возбуждает), и шагаю в непроглядную тьму.
Света проникает ровно столько, что, привыкнув к темноте, я вижу, что стою на краю огромной кучи хлама. Комната абсолютно забита барахлом. Провода и куски металла, компьютерные чипы и большие ветки, сломанные лампы и пластиковые трубки, скелеты. Более чем несколько скелетов.
Ладно, половина этой кучи состоит из слоновой кости и выделанных шкур.
Этот парень много ест. Я просто не совсем понимаю, почему он до сих пор не съел меня.
— Можно мне взять что-нибудь из этой комнаты? — спрашиваю я, осторожно двигаясь.
Мне нравится стук каблуков моих ботинок по металлическому полу. Это заставляет меня чувствовать себя более… нормальной. Будто я не лежу на больничной койке, галлюцинируя о похищении пришельцами. Или еще хуже: действительно переживая его.
— Что здесь стоит денег?
Я оглядываюсь, но Чувак-Дракон меня не слушает. Его там даже нет. Я слышу звук его шагов — предположительно, сейчас он идет на двух ногах — возвращаясь в главную зону корабля. Для простоты я буду называть ее в мыслях гостиной. Что касается мебели, то большой экран с запертой внутри душой, инопланетная клавиатура, куча мусора и несколько старых скамеек у стен не делают гостиную отличной.
Сойдет.
Я роюсь в вещах, но для меня это все мусор. Я понятия не имею, как отличить ценную вещь от бесполезной. Я делаю все, что могу, притаскивая несколько штук, похожих на компьютерные чипы, обратно в гостиную.
— Эй, Зеро, как мне узнать, что искать? У дракона куча барахла. Думаю, он может быть барахольщиком, не буду врать.
«Я не могу генерировать изображения, но составлю список предметов, которые тебе следует искать».
— Мертвые животные стоят денег на рынке? У него полно шкур, костей и слоновой кости, есть неплохие меха.
«К сожалению, нет. Эти предметы легко добыть на этой планете. Это очень плодородная среда. Если бы не тяжелая гравитация и лунные приливы, ее бы колонизировали сотню раз». — Пауза, компьютер перестает печатать, и я чувствую колебание. Может, это и ИИ-чат-бот, но у нее есть личность. — «Не говоря уже об Аспис».
Аспис?
Я решаю не копать эту историю. Не мое дело. К тому же, мне, в общем-то, плевать. Я просто хочу домой.
Мой кейтеринговый бизнес наконец-то идет в гору, я накопила почти достаточно денег на первый взнос за собственное жилье, и у меня большая семья, которую я люблю. Не будем упоминать слизнеподобную тварь, проглотившую адвоката мэра, серокожих торговцев секс-рабынями или тот факт, что у меня всего две пары трусов.
Все это — потрясающие причины, чтобы хотеть покинуть это место.
«Я сделаю все возможное, чтобы предоставить тебе исчерпывающий список, но ты должна быть осторожна. Если ты принесешь на рынок не тот предмет, это плохо кончится для нас обеих».
— Спасибо за предупреждение, — говорю я со вздохом, отбрасывая компьютерные чипы в сторону.
Вода капает с волос на шею, и розовый костюм, который на мне надет, жутко неудобен, когда мокрый. Я тянусь к молнии и дергаю ее, стягивая ткань с тела через бедра. Поскольку Большого Д нигде не видно (в гнезде его нет, так что я полагаю, он снова ушел), я снимаю лифчик и трусы тоже.
Используя тот же вид цветка, что и раньше, я намыливаю одежду и стираю ее, чтобы смыть солоноватую воду и запах старых труб. Я развешиваю все вещи в ванной на старом поручне, который заржавел и изогнут в интересную форму. Приходится отлепить нескольких маленьких улиток, чтобы освободить место, но извините, не извините.
— У вас есть целый лес, чтобы слизить, — говорю я им, пересаживая их в листья за ванной.
Когда они вылезают из своих раковин, то сердито светятся на меня; маленькие шипы торчат из их полосатых и пятнистых тел.