Мне не очень комфортно быть голой, но я также не могу носить одежду, пропитанную коричневой водой, которая стояла в трубах этого корабля одному богу известно сколько времени. Все нужно было постирать, а теперь оно должно высохнуть. Мне нужна приличная одежда, чтобы провернуть это. Как я могу пойти на рынок, выглядя как бомжиха?
Я выхожу из ванной, расчесывая пальцами волосы, когда понимаю, что чувствую на себе взгляд.
Чувак-Дракон сидит на корточках в проеме корабля, рядом с ним куча палок. Он пялится на меня, но мы даже не одного вида, так что… это ведь не имеет значения, верно?
Я просто смотрю на него в ответ. Если быть точной, он все это время был голым. Какая разница, если теперь голая я?
— Это дрова? — спрашиваю я, пытаясь сохранять невозмутимость.
Странные вещи происходят со мной под интенсивностью его взгляда. Особенно когда он улыбается.
Он улыбается скорее как человек, чем как зверь, и это меня пугает.
Я продолжаю вести себя непринужденно, направляясь к тому месту, где провалилась наша первая попытка развести огонь. Я указываю на разбрызгиватели у нас над головой и горячо желаю, чтобы у меня было полотенце или вообще любой кусок ткани, чтобы завернуться.
— Пришлось постирать одежду. Та вода пахла крысиным дерьмом и ржавчиной.
Я опускаю руку и небрежно пожимаю плечами. Большой Д наклоняет голову набок и изучает мое тело так, словно он одновременно и любопытен, и возбужден. То, как его член — только один — выглядывает из прорези в паху, подтверждает это. Я кашляю в кулак и думаю, не будет ли разумнее проскользнуть обратно в комнату с хламом, чтобы одолжить шкуру. Побуду «Джаной из джунглей», пока мое дерьмо сохнет.
— Время ужинать? — спрашиваю я, указывая жестом на мертвое животное и надеясь, что мне не придется заниматься свежеванием.
Я лицемерно плотоядная. Я отличный повар и еще лучший кейтерер, но я плохой охотник и уж точно не смогу разделать удачную добычу — особенно инопланетную.
— Ешь, — приказывает Большой Д раскатистым рыком, но тоже на английском.
Откуда этот парень знает английский?!
Эм. А еще он не смотрит на тушу. Вообще-то, он все еще смотрит на меня. Длинный язык выскальзывает изо рта, и он облизывает губы так, что я начинаю ерзать. Я схожу с ума, словно от этого парня исходит какой-то запах, который делает его притягательным так, как не должно быть.
Это пришелец, Ив. Он пришелец. Гребаный пришелец! Я знаю, у тебя в последнее время туго с романтикой, но парни того же вида — это обязательное условие.
Когда он начинает красться ко мне, я отступаю и подумываю бежать в ванную, в безопасность к своей одежде. О чем я думала? Зачем я вообще разделась?
Он подходит ко мне вплотную, так близко, что я чувствую всепоглощающий жар его тела, вижу красивый фиолетовый цвет его радужек… замечаю единственный большой фаллос, торчащий из его промежности. Подойдя близко, он встает, выпрямляя тело так, что оказывается выше меня, и мне приходится смотреть вверх. Он сейчас самый маленький из всех своих состояний, и все же… огромный. Он все еще чертовски огромный.
Большой Д смотрит на меня сверху вниз так, словно хочет меня трахнуть: крылья расправлены, когти втянуты, пальцы длинные, он упирается ими в стену над моей головой. Когда он наклоняется и нюхает мои волосы, я полностью замираю.
Моя бунтующая киска пульсирует, соски твердеют до боли, кожу покрывает тонкая пленка пота. Может ли он все это чувствовать? Его ноздри-щели слегка раздуваются, когда он делает глубокий вдох, а затем выдыхает, шевеля мои волосы.
Правой рукой он проводит кончиками пальцев вниз по моему лицу, а затем ниже, накрывая мою грудь огромной теплой ладонью. Дыхание с шумом вырывается наружу, и я накрываю его запястье своей рукой. Она выглядит крошечной, моя бледная рука на его черной чешуе. Это странный контраст: мягкая текстура моей кожи против шелковистого мерцания его.
Рычание пробегает по его большому рту, пока он сжимает и разминает мою грудь, произнося слова на другом языке, который я не понимаю. Он убирает руку, когда я не реагирую, а затем облизывает пальцы, словно пробуя меня на вкус.
Я использую шанс и, спотыкаясь, отхожу от него.
Из-за его положения мне легче уйти в зону гнезда, чем в ванную.
Это огромная ошибка.
Он следует за мной туда, блокируя своим массивным телом дверь, пока я нахожу место, где спала прошлой ночью, и хватаю верхнюю шкуру. Я забираюсь под нее, дрожа всем телом, и натягиваю ее до самого подбородка, как одеяло.
— Я буду спать здесь, пока моя одежда не высохнет, — бесполезно объясняю я.