Он опускается на четвереньки и оказывается прямо перед моим лицом, снова обнюхивая меня. Я случайно провожу липкими ладонями по голому животу, на секунду забыв, что на мне нет одежды. Когда я размазываю мускус или что это там по своей коже, это меня уничтожает.
Большой Д ухмыляется, словно точно знает, через что я прохожу.
Между ног скапливается влага, колени дрожат. Соски превратились в две изящные, дерзкие точки агонии. Мой мозг… какой мозг? У меня нет мозга. Я — лишь потребность и базовый инстинкт. Я внезапно осознаю, насколько я самка, насколько самец этот инопланетянин. Кажется, это единственная определяющая характеристика, которая имеет значение — наш пол.
Секс.
Я с трудом сглатываю и мотаю головой, ища выход. Он поднял крылья, и словно тени сгустились вокруг него, словно он расширился, чтобы занять всю комнату. Кроме того, он все еще улыбается. Это самое порочное выражение, которое я когда-либо видела у другого существа — человека или нет. Оно плотское. Оно эротичное. Этот взгляд захватывает мою душу.
Его хвост метнулся ко мне, обвивая талию и поднимая меня так, что мы оказываемся лицом к лицу. Большой Д созерцает меня, обнюхивая мою кожу. Когда он лижет мой голый живот, чтобы попробовать мускусную липкость на нем, я кончаю.
Правда.
Я, блядь, серьезно.
Мое тело сводит судорогой, мышцы каменеют, и спазм овладевает мной. Подвешенная в воздухе на хвосте инопланетянина, я кончаю так сильно, что это почти больно. Слезы наворачиваются на глаза, когда я вонзаю ногти в его кожу, царапая его, пока извиваюсь против воли, всхлипывая и смеясь короткими приступами, пока все не заканчивается. Мое тело обмякает, я хватаю ртом воздух и дрожу, пытаясь вспомнить, что значит дышать. Влажность — и этот его дурацкий запах — делают это еще труднее.
— Ты… такая мелкая… могу сломать тебя.
Кажется, он находит это заявление уморительным: раскатистый рычащий смех срывается с этих странных губ. Большой Д поворачивается и направляется в сторону гнезда, все еще держа меня в воздухе хвостом.
— Мы… попробуем.
— Поставь меня, — выдавливаю я, но слова слабые, и у меня нет абсолютно никакой возможности подкрепить их действием.
Меня осторожно кладут в гнездо. Ощущение того, как этот мускулистый хвост выскальзывает из-под меня, настолько приятно, что это почти больно. Я вскрикиваю и сворачиваюсь калачиком, дрожа, сгорая и потея. Я в огне, и понятия не имею, как его потушить, понятия не имею, что со мной происходит.
Кое-что из этого дерьма — например, то, что я заметила упругую задницу Большого Д — это на мне. Но все это? Я не контролирую происходящее. Между его телом и моим происходит какая-то дикая химическая реакция. Делает ли он это специально? Было бы так с любой самкой, любого вида? Или я просто схожу с ума?
Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть вверх, лежа на боку, голая, дрожащая и сжимающаяся. Мое тело предает меня, изо всех сил стараясь убедить, что я могла бы легко спариться с этим инопланетянином, если бы захотела.
— Зачем ты делаешь это со мной? — шепчу я, но он не может меня понять.
Он сидит на корточках в дверном проеме; узоры, пересекающие его грудь, рога и крылья, пульсируют инопланетным свечением. Его глаза прикованы ко мне, хвост подергивается от возбуждения или желания. На этот раз я вижу не один, а оба его члена. Один из них пронизан светящимися фиолетовыми венами, такая же жидкость скапливается на кончике. Другой сплошь черный, более гладкий и немного меньше того, что над ним.
ЧД цепляется длинными пальцами за косяки дверного проема, наклоняясь ко мне. Когти на костяшках выпущены, блестят в свете его отметин. Я убеждена, что он собирается меня трахнуть.
Я хочу этого.
Это не ты, Ив! Это та сыворотка или что там у тебя на коже. Он околдовал тебя. Он гребаный монстр.
Вот что я говорю себе. Что-то в этом кажется ложью. Нет, все это кажется ложью самой себе.
Меня влечет к нему, просто и ясно.
Я перекатываюсь на спину, и желание раздвинуть ноги присутствует. Большой Д смотрит на мои колени, словно ожидает того же, словно ждет приглашения. Он снова смотрит мне в глаза, и я чувствую, что раскалываюсь пополам. Я буду жалеть об этом. Я так, блядь, буду об этом жалеть. Мое тело, кажется, движется само по себе, а затем…
Голова Большого Д резко вздергивается, и он поворачивается, чтобы посмотреть в сторону входа в корабль. Шипы на его спине и хвосте поднимаются, а затем он утекает прочь, как чернила. Это невероятно, как он движется, словно существует в этом мире лишь фрагментами.