— Этот опоссум — девочка, — шепчет Джейн, наклоняясь ко мне. — Тот умер от старости всего несколько месяцев назад. Оказывается, они живут всего года четыре.
У меня от отвращения кривится губа; в Табби нет ничего, что мне бы нравилось.
Словно почуяв, что мы говорим о ней, она поворачивается и плывет к нам.
— Вечеринка мне надоела. Можем мы попросить всех уйти? — шепчет она, будто Джейн не только ее менеджер, но и личный ассистент.
За последние два года я видела, как Джейн была для Табби матерью (разница у них всего пять лет), психотерапевтом, личным шопером, горничной, а однажды — телохранителем. Джейн буквально словила пулю за Табби. Ну ладно, это был камень из рогатки, но он все равно оставил мерзкий фиолетово-синий синяк на ребрах Джейн.
— Мы пока не можем попросить их уйти. — Джейн нацепляет свою самую милую улыбку, пока Табби отбрасывает назад волосы с розовыми кончиками и хмуро смотрит на собравшуюся толпу миллионеров, словно они какой-то мусор. — Почему бы тебе не выпить еще и…
— О, какое прекрасное животное! — восклицает мужчина, шагая вперед и протягивая руку, чтобы погладить опоссума, не утруждая себя спросить разрешения.
Как и свойственно диким животным, тварь сильно кусает мужчину за руку, и он воет от боли. Оказывается, у опоссумов очень острые зубы.
Вот так мы и оказались на крыше жилого комплекса: я, Джейн, два парамедика, поп-звезда и адвокат.
— Я добьюсь, чтобы эту крысу забрали и усыпили, — шипит мужчина.
Опоссум — мне сказали, что ее зовут Мадонна, в честь Девы Марии, а не певицы — шипит ему в ответ, и он шарахается.
— Как вы смеете таскать с собой такого опасного зверя.
— Валяй, звони в контроль за животными! — орет Табби, которую едва сдерживает на удивление сильная хватка Джейн.
Эта девчонка может выжать от груди сто пятьдесят фунтов, хотите верьте, хотите нет. Как я впуталась в это дерьмо — не знаю, но, полагаю, я здесь просто для моральной поддержки.
— Звони им и посмотрим, что будет! Я тебя уничтожу.
— Попробуй, — самодовольно отвечает мужчина, позволяя одному из парамедиков осмотреть укус на руке. Там ничего страшного. Мягко говоря, мне кажется, что он… ну, типа, немного сучка. — У меня такие связи, о которых ты и мечтать не смела, девочка.
О. Вау. Я не люблю Табби, но покровительственный тон этого парня и меня бы привел в бешенство.
Табби умудряется вырваться из хватки Джейн, опоссум цепляется за ее плечо, и она наносит удар, от которого адвоката качает. Он отшатывается, хватаясь за лицо, и из его ноздрей хлещет куда больше крови, чем вытекло из укуса на руке.
Я стою разинув рот, пока Табби трясет рукой, шмыгая носом, достает телефон из кармана и открывает его — это Z Flip, очевидно. Samsung — один из ее спонсоров. Может быть… но не после этого пиздеца.
— Ребят, можете подняться на крышу? — спрашивает она, грустно шмыгая, на глазах наворачиваются слезы.
— Ты же не пригласила тех чудиков, которых встретила в клубе прошлым вечером? — шепчет Джейн, переводя взгляд с воющего адвоката на Табби и на меня. Ясно, что она молит о помощи. — Если да, то отмени приглашение; я им не доверяю. Кроме того, если ты не заметила, мы тут немного в заднице.
— В заднице? — переспрашивает Табби, глядя почему-то на меня, а не на Джейн. — Разве я сделала что-то необоснованное, Эвелин? — спрашивает она, и я вздыхаю.
Я уже добрых два десятка раз говорила, что меня зовут не Эвелин, а просто Ив. Неважно. У нас есть проблемы поважнее.
— Ты только что ударила адвоката мэра по лицу, — напоминаю я ей, и Табби оглядывается через плечо; крошечные когтистые лапки Мадонны вцепляются в ткань розового кардигана для поддержки.
Ситуация нелепая, из тех, что позже обязательно покажутся мне смешными. Джейн и я засядем с саке, суши и плейлистом, в котором нет музыки Табби, и будем ржать над этим в голос.
А пока я изо всех сил стараюсь взять ситуацию под контроль. У Джейн такое лицо, будто у нее сейчас начнется паника.
— Этого придурка? — спрашивает Табби, разворачиваясь, будто снова готова к драке. — Какого-то жалкого старикашку в уродливом парике? И что он сделает, а? — спрашивает она, упрямо скрестив руки.
Через мгновение — хотелось бы мне это выдумать — она снова достает телефон, раскладывает селфи-палку и начинает снимать то, что неизбежно станет вирусным, как только она это выложит.
— Какой-то мужик ударил Мадонну, и она его укусила. Потом я его ударила. Кто здесь виноват? — спрашивает она, глаза Джейн округляются, и она бросается вперед.