— Я не могу этого сделать, — шепчу я; давление внизу живота усиливается вместе со штормом.
Я чувствую там гром, нужду, разочарование. Я хочу кричать. Я опускаю руки и смотрю вверх, видя, что он изогнул спину, глядя на меня сверху вниз в ожидании.
Он ждет ответа, и я говорю ему «нет», когда он буквально единственное, чего я хочу.
Прямо там, в этот момент, если бы я могла превратиться в самку Аспис и остаться навсегда на этой дурацкой планете, я бы сделала это. Я бы сделала это, не обдумывая последствия. Не думая о семье. Или Джейн. Или моем кейтеринговом бизнесе.
Я могла бы быть счастлива.
Эта черная субстанция капает вокруг меня, воздух густой и пьянящий от секса.
— Нет? — спрашивает он; слово подобно удару молнии.
Я подпрыгиваю, эти крошечные волоски снова встают дыбом. Наэлектризованная, вот кто я сейчас. Он не спрашивает это на своем языке; он спрашивает это по-английски.
Я запрокидываю голову, чтобы видеть его глаза на мне. У меня снова слезы, и он тянется вниз руками-крыльями, проводя большими пальцами по моим щекам. Он подносит их ко рту и пробует их во второй раз.
— Нет.
Это самое трудное решение, которое я когда-либо принимала.
Какая-то часть меня знает, что если я уступлю ему, я потеряю что-то другое. Других людей, которых похитили вместе со мной. Людей, которых я люблю на Земле. Может быть, даже саму себя. Мне нужно думать рационально. Я никогда не смогу дать ему то, чего он хочет. Он никогда не сможет сделать то же самое для меня. Если я соглашусь, он подумает, что это больше, чем просто ночь развлечений.
Этот парень — Чувак-Дракон, как я его знаю — отступает от меня очень медленно, фыркая носом в мои волосы на ходу. Он приседает передо мной, а затем отводит взгляд к горизонту и краю обрыва, к далекой молнии и лесному пожару, который только что начался. Он проводит рукой по лицу, стряхивая эту черную субстанцию на землю. Это такое человеческое движение. Он выглядит так болезненно по-человечески сейчас.
— Это не потому, что я не хочу, — я снимаю переводчик и протягиваю ему, но он не берет. Он переключает внимание на деревья, рот сжат в невидимую линию, глаза обыскивают лес.
Он выглядит обеспокоенным.
— Мы… уходим сейчас, — рычит он низко и раскатисто. Звук проходит сквозь землю и преждевременно выгоняет некоторых инопланетных-кузнечиков наружу. Они устремляются в лес, избежав участи сгореть на солнце, так как набегают тучи. — Самки могут прийти.
Он говорит мне это прямо перед тем, как схватить меня хвостом и сорваться с места, несясь через лес со скоростью, которая легко в двадцать раз превышает ту, с которой мы шли ранее. Он направляется прямо обратно к логову, пока вдалеке гремит рев. Самки? У меня такая каша в голове, что я не знаю, где верх, а где низ. Я не отвергла его, потому что не хотела его. Я… я не знаю, что делать.
Я напугана так же, как и возбуждена.
Большой Д запрыгивает в корабль, ставит меня на ноги, а затем начинает нервно протаптывать колею в полу. Или… пытается. Он занимает всю жилую зону пространства, заполняя ее тенями и биолюминесцентными вспышками. Он окрашивает стены в фиолетовый своим ярким свечением, и от его запаха я нетвердо стою на ногах. Я вдыхаю его с каждым вдохом, и чувствую, как мое тело набухает, наливается, освобождая место.
Я прикусываю губу.
— Ты говоришь, что если я не спарюсь с тобой, могут прийти другие самки? — повторяю я его утверждение как вопрос, пытаясь понять. Я протягиваю переводчик, но он не берет. Он возбужден, и я беспокоюсь, что это отчасти моя вина. — Почему?
Какой тупой вопрос, Ив. Он весь такой раздувшийся, взвинченный и пахнет сексом на палочке. Если ты не трахнешь его, кто-нибудь другой наверняка подхватит факел.
Вот тогда я и понимаю: я сделаю это.
Я сделаю.
Это ужасная идея, о которой я пожалею позже, и мне чертовски плевать. Мысль о том, что другая самка заберет все эти вещи, предназначенные для меня? Это ввергает меня в слепую ярость. Охота, создание гнезда, героические спасения, привязанность, позерство, его толстые члены, эта набухшая мошонка. Я скорее умру, чем позволю какой-то инопланетной драконьей суке заграбастать эти вещи.
Даже если я ухожу. Даже если я возвращаюсь домой. Даже если это всего лишь на короткое время.
Я встаю рядом с ним, тяжело дыша, немного испуганная, сильно возбужденная.
Он смотрит на меня.
Я дрожу.
Я открываю рот, чтобы сказать ему, что хочу этого, сказать ему трахнуть меня, посмотреть, что он сделает, если я дам ему полную свободу прикасаться ко мне.