Я поджимаю губы.
Он намеренно привел меня на рынок вместо корабля.
Я подхожу к тому месту, где покоится его голова, приседая рядом с ним. Ни в одной из его отметин не осталось света; он полностью темный.
— Что я должна делать теперь? Просто оставить тебя здесь и пойти на рынок?
Кажется довольно плохой идеей, учитывая мое состояние: практически разрубленная пополам и одетая в окровавленные лохмотья старого костюма. Но такова реальность, не так ли? Без Абраксаса я совершенно и абсолютно одна на чужой планете.
Одна.
Я одна.
Мои глаза наполняются слезами, когда я падаю на задницу, руки парят над его массивной головой, словно есть что-то, что я могу сделать, чтобы спасти его. Он использовал ту небольшую силу, что у него осталась, чтобы привести меня сюда, убедиться, что я добралась в безопасности, чтобы я не осталась в лесу одна.
— Присоскохвостый, — снова выдыхает он, так и не открыв глаз. — Я ухожу мирно в землю, Ив. Будь в безопасности.
Это добивает меня, то, как его тело содрогается, словно даже сам процесс речи — это слишком.
Наконец, мои парящие руки находят опору по обе стороны его лица. Эта его теплая кожа теперь ледяная. Я почти отстраняюсь, но как только касаюсь его, не могу этого сделать. Потому что мое прикосновение, кажется, успокаивает его, и если все, что я могу сделать в его последние минуты, это обеспечить ему комфорт, то это именно то, что я хочу сделать.
Я плачу сейчас, не стыдясь. Я не скрываю слез, шмыганья носом или рыданий.
Абраксас приоткрывает один глаз, но он такой тусклый, что я задаюсь вопросом, видит ли он меня вообще.
Наши взгляды встречаются, и я чувствую эту глубокую печаль от того, что наше путешествие здесь заканчивается. Так чертовски грустно. Я едва могу вынести боль, наполняющую мою грудь, а он еще даже не умер. Что будет, когда он испустит последний вздох, и я окажусь сидящей в темном лесу с его трупом?
— Не оставайся долго после моей смерти.
Он закрывает глаза и снова кладет голову, фактически заканчивая разговор. Мои глаза щиплет от злых слез, слез разочарования… грустных слез.
Используя тот скудный лунный свет, что у нас есть, я подхожу к ближайшему папоротнику и начинаю срывать вайи с кончиков. Основания слишком толстые, чтобы я могла их обхватить, но верхние части достаточно хрупкие, чтобы даже я могла их оторвать. Я собираю столько, сколько могу удержать, а затем поворачиваюсь и осторожно кладу их на спину Абраксаса.
Он косит глазом, но не двигается, наблюдая, как я продолжаю процесс. Сорвать вайи, укрыть его, повторить. Я делаю это так долго, что его глаз снова закрывается, и у меня появляется странное чувство одиночества в необъятности космоса. Я рада, что не вижу звезд или лишних лун, и помогает то, что я могу полностью сосредоточиться на чем-то, что я действительно могу сделать.
Я не могу спасти Абраксаса, но могу согреть его. Он еще не умер. Может, если я немного поухаживаю за ним, он поправится? Зеро ведь сказала, что у него шестнадцать процентов шансов выжить. Шестнадцать лучше, чем ноль.
У меня уходит почти час — по моим оценкам — чтобы укрыть его, и только потому, что вайи папоротника огромные. Он большой парень, без сомнения.
Я вытираю руки о свой испорченный костюм и оглядываюсь, собирая листья и ветки с лесной подстилки, пока у меня не получается приличная куча. В качестве запоздалой мысли я снимаю переводчик со своей головы и плюхаю его на голову Абраксаса.
Он не двигается. Вообще. Я даже не думаю, что он дышит.
Я падаю на колени рядом с ним, наклоняясь и внимательно прислушиваясь. Сначала кажется, что он действительно мог уйти, что он умер, и все кончено. Но потом я слышу легкое бульканье, и его ноздри раздуваются, когда он делает еще один вдох.
— Не умирай у меня на руках, ладно?
Я глажу его по одному из рогов, но реакции ноль. Никакой. Ни рыка, ни движения хвоста, ни, боже упаси, инопланетной ухмылки. Я поворачиваюсь и сажусь на землю, прижавшись спиной к его телу. Учитывая, как он свернулся калачиком, я чувствую себя почти защищенной, словно я в безопасности, пока нахожусь в кругу его защиты.
Это было чертовски верное утверждение еще около… двух часов назад.
Со вздохом я беру две палки и смотрю на них, пытаясь вспомнить, как разжечь огонь. В прошлый раз вышло не очень, но наверняка должен быть способ это сделать? Как я уже говорила, даже участники шоу «Голые и напуганные» могут разжечь огонь. Да, но у них обычно есть огниво, не так ли, Ив?