— Что… что за хрень? — шепчу я, но он не отвечает.
Он не может. Он опускается на четвереньки и бежит трусцой в лес с мертвой птицей, зажатой в челюстях. Тени мелькают вокруг нас, размытые пятна чернильной тьмы, которые пачкают жизнерадостный лес и лучи солнечного света, пробивающиеся сквозь деревья. Его тени. Как те существа прошлой ночью, которые пытались его съесть, этот мужчина размывает границы реальности самим своим существованием.
Корабль появляется в поле зрения — его корабль, в частности — и у меня странное чувство, словно я только что вернулась домой.
Это меня пугает. Это пугает меня до усрачки. Помните: я здесь всего десять дней по меркам этой планеты. Меня похитили. Меня чуть не продали в сексуальное рабство. Джейн где-то там. Юриста проглотил червь-слизняк. Сумасшедший принц-мотылек преследует меня. Меня чуть не приковали к стене борделя. Меня проглотили.
Это не мой дом; это враждебная инопланетная планета.
Абраксас запрыгивает в корабль, выплевывая труп птицы на пол, а затем осторожно ставит меня на ноги. Я покачиваюсь мгновение, хватаясь руками за его хвост, чтобы устоять. Он терпеливо ждет, пока я обрету равновесие, расплывается в ухмылке своей массивной пастью, а затем направляется в ванную.
Я просто чувствую, как глаза Ноль-Один-Ноль-Один сверлят мне спину. Эм, если не глаза, то, полагаю, ее курсор? ХЗ.
Я резко оборачиваюсь и вижу обличающий текст, парящий на экране.
«Что, черт возьми, случилось с тобой прошлой ночью?!» — требует она, и я вздыхаю.
Ни за что на свете я не скажу ей, что трахнула Абраксаса, но я могу сказать частичную правду, не так ли?
— Он полностью исцелился. Готов к действию, — я показываю большой палец вверх, который она не может видеть.
«Он исцелился? Значит, ты нашла противоядие?» Если бы она не была случайным компьютером, работающим на солнечной энергии, который я сильно подозреваю в том, что он чат-бот с ИИ, я бы нашла ее энтузиазм очаровательным. — «Я знала, что мои люди были пионерами сохранения и медицинской науки».»»
— Эм, да. Отличная работа.
Я поворачиваюсь и следую за Абраксасом в ванную. Он «горгулит» (я только что придумала это слово) рядом с ванной, когтистые руки обхватывают края, крылья плотно прижаты, голова опущена к воде. Этот его длинный язык жадно лакает, пока он поднимает глаза на меня.
Жар заливает мои щеки. Я без штанов, кстати. Не по своей воле. На мне белые космические ботинки и рваный розовый топ, который едва прикрывает сиськи. У меня есть доказательства вчерашнего соития между бедер и, вполне возможно, светящаяся вагина. Как я могла не покраснеть?
Парень сделал мне гнездо и исполнил какой-то примитивный брачный танец у смотровой площадки. Кто бы не влюбился? Безусловно, есть варианты парней и похуже. Только это не ощущается так, будто мы парень и девушка. Ощущение такое, будто мы женаты, с картой Costco в руке, и подписываем ипотеку на тридцать лет.
Просто… глубже, чем все это.
— Приятно видеть, что тебе лучше, — звучу ли это неловко? Я звучу неловко.
Это самое странное утро после, которое я когда-либо испытывала в своей жизни. Я снимаю переводчик с головы и подхожу к нему, но вся наша атмосфера теперь другая. Я чувствую это своим, ну, всем своим существом, когда приближаюсь к нему.
Он смотрит на меня сверху вниз глазами, похожими на драгоценные камни, его рот исчез на эбеновом лице, когтистые руки все еще сжимают край ванны. Когда я наклоняюсь вперед, чтобы надеть на него переводчик, он опускает голову ко мне и закрывает глаза. Мои пальцы касаются боков его лица, когда он отстраняется и ждет, пока я заговорю.
Я внезапно теряюсь в словах. Думаю, я собиралась спросить о противоядии и о том, какую роль в этом играет спаривание, но внезапно кажется странным поднимать эту тему.
— Как думаешь, можно мне минутку? — спрашиваю я. Он просто смотрит на меня и не двигается. — Типа, побыть одной?
Тишина. Он все еще, блядь, пялится на меня.
— Можно мне немного уединения?
Нада. Либо он не понимает, что я говорю, либо он слишком упрям для своего же блага. Я сильно склоняюсь к последнему.
— Угх, ладно. Как хочешь, хер с тобой.
Я отворачиваюсь от него и направляюсь в сторону гнезда, молясь, чтобы он не последовал за мной. В течение скудных нескольких секунд он этого не делает. Я одна в гнезде, окруженная мехами. Я сажусь в кучу, отбрасывая каштановые волосы назад обеими руками.
Я только что трахнула инопланетянина. Типа, буквально. Инопланетянина. Драконьего монстра. Он едва человек. Я потеряла свой гребаный рассудок.