Абраксас поворачивается ко мне и фыркает мне в волосы, заставляя их взметнуться вокруг головы своим теплым дыханием. Это так странно нежно, что я не знаю, как к этому относиться. Он, кажется, действительно серьезно воспринимает эту тему с парой. Если он отдал мне… если он отдал мне те спирали со своего члена, как он найдет себе другую пару? Что я наделала?
Спасла ему жизнь, вот что.
— Не волнуйся, самка. Если он попробовал ее кровь, то это потому, что она — его пара. Весталис не выбирают себе пар. Кровь поет. Она зовет их. Он не причинит ей вреда.
Он ждет, пока я верну переводчик, но я… я, блядь, лишилась дара речи. Я сдергиваю его с головы со странным, тошнотворным страхом в груди. Он бережно берет его и надевает, регулируя ободок.
— А что если… то есть ты говоришь, что чью кровь он съест, та и есть его пара? — я набрасываю еще вопросов, прежде чем мы поменяемся переводчиком. — В смысле, как это — пары? Что это вообще значит?
Абраксас явно улавливает мою панику. Он укрывает меня своими крыльями, и в этот момент я чувствую себя настолько защищенной и замеченной, что мне хочется закричать.
Если я останусь здесь, я никогда больше не увижу маму. Не буду спорить о гольфе с отцом. Не пообедаю с сестрами. Никогда не увижу, как женится мой младший брат. Я никогда не буду есть торт. Я не увижу шоколада, не говоря уже о том, чтобы его съесть. Ни вина. Ни гамбургеров. Ни ежегодных рождественских сигар. Я никогда не посмотрю кино. Никогда не прочту другую книгу. Никакой жареной курочки по пятницам. Никогда не стану домовладелицей. У меня никогда не будет ребенка.
Я заталкиваю все эти страхи в ящик и с грохотом захлопываю крышку.
— Как только он пробует ее кровь, он не может выбрать другую пару. Он умрет от разбитого сердца.
Ага. Понятно. Вот мы и снова приехали. Не могу не задаться вопросом: не теряется ли что-то очень, очень важное при переводе?
— Но, если она разлучится с ним, с ней все будет в порядке. Это не работает в обе стороны, как у Асписов.
Я надеваю на него переводчик, сердце колотится. Если этот тупой принц-мотылек… ну, по крайней мере, это облегчение. В смысле, для меня. Аврил-то достался короткий конец палки, да? Она была вся в моей крови, а меня только что вытерли, но… о боже.
Черные глаза этого мотылька. Эти гребаные глаза. Они прорезали меня насквозь.
Я прикусываю губу достаточно сильно, чтобы пошла кровь.
Абраксас наклоняется вперед и проводит длинным языком по моему рту, окончательно вынося мой бедный мозг. Я возвращаю ему переводчик, и он забирает его, кажется, с некоторой неохотой.
— Как мы умрем от разбитых сердец? Я этого не понимаю.
Снова смена гарнитуры.
— Когда пары Асписов разлучаются, они умирают. Это происходит неизбежно. Это нельзя отменить.
Он кажется расстроенным, поэтому я не испытываю удачу. Смена.
— Не смотри на меня так, будто ты думаешь, что я думаю… ты не ошибка.
Я говорю ему это, когда переводчик плотно примостился рядом с его рогами, и выдыхаю, понимая, что копаю себе очень глубокую, очень пугающую яму. Я прогоняю мысли о мотыльке. Если он умрет — это его проблемы. Он идиот, раз выпил кровь не той девушки. Или… идиот, раз купил не ту девушку. Может, кровь была ее? Гах. Блядь.
— Если бы мне пришлось возвращаться и принимать это решение миллион раз подряд, я бы спасала тебя каждый раз.
Мне страшно осознавать, что я действительно имею в виду то, что говорю. Абраксас благороден и умен, прекрасен и силен. Я… потеря такого существа… такого мужчины, как он, стала бы ударом для всей галактики. Если предположить, что мы в той же галактике. Стоп, а что вообще такое «галактика»? Ну, по-научному? Понятия не имею.
Я откашливаюсь, когда он садится и сворачивается вокруг меня, в позе горгульи, так что я, по сути, сижу у него на коленях. Он снимает переводчик с головы и осторожно отталкивает его хвостом по полу, так что он оказывается вне досягаемости.
Каждая молекула в моем теле реагирует на его присутствие.
Слава богу, что Зеро слепая. Я буквально чувствую спиной, как ее курсор агрессивно мигает.
После этого разговора она точно поймет, что я вешаю ей лапшу на уши.
— Самка.
Он рычит это мне в ухо, и это слово я могу понять без перевода, прямо с его губ. Его хвост обвивает мою талию, и он приподнимает меня, удерживая мое обнаженное тело над своим твердым членом. Все его тело за моей спиной пульсирует и светится, эти красивые тени мерцают и танцуют на моей коже.