Алекс с хрипом выдохнул. Замер, пытаясь растерянно понять, куда ставить ногу: то ли вверх, к логову Твари, или вниз, к трупу девушки под семейным дубом. А то ли вбок, в серый манящий туман Оврага…
— Стой, — хриплый голос Шона откуда-то снизу застал почти врасплох. — Стой. Не так. Только не так! Я же знаю, что ты, дурак, сейчас сделаешь…
— А как?.. — собственный голос захлебнулся чем-то едким и кислым во рту. Желчь потекла по подбородку — у него даже вытереть её сил не было.
— Мы… мы нашли способ, — Шон уселся прямо на тропинку— мужчина под пятьдесят, в паспорте которого значилось всего тридцать один. — Плохой, но способ. Если ты твёрдо решил, то… давай лучше по-нашему, а? Это… ужасно, но… но так будет польза. А по-твоему — ты даже не дойдёшь до входа в Пещеру…
Алекс молчал. Мыслей в голове не осталось. Больше не было ни Лоис, ни кончика её языка в сжатой ладони, которую вряд ли теперь хоть кто-нибудь когда-нибудь разожмёт. Ни Пещеры, зияющей в его голове, в которой затаилась, хихикая злорадно и предвкушающе, Тварь. Ничего — только противный тягучий звук, После Моста вибрирующий прямо в костях.
Отросшие за лето густые волосы, теперь седые, с каждым порывом ветра осыпались, открывая вид на смертельно уставшего, почти такого же старого Шона.
— Beware the Jubjub bird, and shun, — Алекс развернулся, невесть откуда взяв себе остатки сил и поднимая на ноги друга. — The frumious Bandersnatch…
Больше Шон не услышал от него ничего.
Ни когда привёл его в лабораторию.
Ни когда они подключили его к аппарату.
Ни когда Алекс, засыпая в последний раз, с улыбкой прижал сжатую в кулак левую руку к сердцу.
12.
Всё было ровно так, как и в прошлый раз — гул в ушах непрерывным глиссандо далёких сирен. Золотое свечение, перевитое тёмными нитями. И силуэт, что формировался, медленно выплывая из тьмы и золота.
Только в этот раз Арчи торопиться не стал. Он ждал, пока тень сформируется окончательно.
— Ты-ы-ы.... — раскатился по пещере полный ненависти ядовитый шёпот. Эта ненависть была ощутимой, облепляя Арчи, как рой мошек на вечернем берегу реки. Вроде и не кусают, но противно до жути, а смахнёшь ладонью десяток, на его место усядется сто.
Арчи стиснул зубы, застыв в молчаливом напряжённом ожидании. Силуэт вдруг обрёл черты и линии. Из золота и тьмы появился человек: руки, ноги, голова, вокруг которой ореолом плавали золотые и чёрные пряди. И лицо... Невыносимо, остро-болезненно знакомое лицо — идеально вылепленные черты, красивые настолько, что малейшая эмоция, искажающая безупречную симметрию, мгновенно делала его уродливой маской. Но хуже всего были глаза — сплошная пелена ярко-алого глазного яблока, будто в глазницы впихнули два шёлковых гладких красных мячика: ни радужки, ни зрачков. Сплошная упругая ненависть, готовая сожрать целиком.
Арчи сделал шаг вперёд. Рука с оружием застыла за спиной. Он понятия не имел, чует ли Ралли оружие, или, может, видит — но если нет, то он не собирался выдавать то, что было его единственным преимуществом.
— С-сам приш-шёл... — Тварь открывала рот, как мультяшная рыба, звук исходил из открытого рта, но губы двигались не в такт слогам.
Арчи сделал ещё шаг.
Ралли правда стала очень быстрой. Метнулась вперёд, как юркая ящерица, протянула руку, хватая за горло.
Только сжаться на горле как следует пальцы с чёрными когтями не успели. Рот Ралли открылся, и Арчи рассмотрел, что у той ни гортани, ни языка, ни нёба — сплошной частокол таких же чёрных острых зубов, как когти, уходящих прямиком в глотку. Алые глаза без зрачков расширились, идеальные черты исказились гримасой удивления и боли.
Оба опустили головы вниз.
Железный меч торчал из груди Ралли точно на месте сердца.
Золотая кровь заливала руку, и грудь, и живот, и ноги, и Арчи буквально чувствовал, как эта мерцающая субстанция, похожая на ананасовое желе, высасывает из него жизнь.
Он ударил Ралли в челюсть, роняя на пол. Та, к его удивлению, оказалась лёгкой, слишком лёгкой для человека, без сопротивления падая вниз.
— Ты-ы-ы.... — просипела она. Арчи, как ни странно, вслушивался внимательно, ибо эти звуки были единственными за последние две недели, что он мог по-настоящему слышать. — Ты забрал их вс-сех? Я бы взяла только с-сотню... И уш-шла-а... А ты-ы-ы... С-с-сколько же ты-ы-ы забрал?..
Скрюченные на рукоятке пальцы закостенели. Арчи с усилием вытащил меч и замахнулся для второго удара...