К сожалению, жертва была напрасной.
Арчи проделал тогда весь путь по этой тропинке впервые. Кое-где ещё была пожухлая трава, голые ветки кустов, валялись остовы рухнувших в одночасье деревьев. Но провал в горе чернел точно так же, и точно так же светилось жёлтым пятно. Оно разрасталось и разрасталось, пока Арчи не прошёл через узкий каменный коридор, и над ним не разросся свод, по бокам поднялись неровными громадами стены, а впереди свет не превратился в яркое золотое пятно, перевитое тёмными нитями, будто липкой нефтяной паутиной. В голове у Арчи стоял неравномерный гул, как от сотни очень далёких сирен скорой помощи. Перед глазами пятно расплывалось, и он прищурился, поднимая руку и стараясь сосредоточиться. Пятно плыло, превращалось в силуэт – такой знакомый, такой привычный, если бы не клятый чёрно-золотой цвет…
Арчи вскинул руку и прицелился прямо в сердце.
Зря.
Ралли оказалась быстрой. Очень быстрой. Едва прозвучал первый щелчок, как она метнулась вправо, потом влево, потом прыгнула вверх, склонилась вниз, и всё это — непрерывно придвигаясь вперёд, ближе к Арчи.
Так близко, что после очередного выстрела схватила его за руку.
Кисть обожгло. Пальцы разжались. Sauer полетел вниз.
Он едва успел подхватить его левой рукой, очень удачно, прямо за рукоятку. Прямо как настоящий Зимний Солдат, ей-богу. Дёрнуть оружие вверх и выстрелить ещё раз.
Тварь правда была быстрой, настолько, что выстрел вместо того, чтобы размозжить ей голову, попал всего лишь в плечо. А следом раздался такой визг, что Арчи уронило на пол, и он покатился, открывая рот и задыхаясь, как рыба, вытащенная не просто на берег, а сразу на раскалённую сковородку. Тело на одних лишь инстинктах поползло подальше, за каменный поворот, там кое-как вздёрнуло себя на карачки, сбивая колени и локти в кровь, добралось до выхода наружу. Визг не прекращался, боль сконцентрировалась на шее, подбородке, груди — там, куда попала чужая кровь. Арчи вывалился за порожек и покатился вниз по склону, лишь иногда тормозя безумный спуск, до валуна, и только когда оказался за ним, смог вздохнуть, поднять себя на ноги и ринуться вниз, к машине.
Он не слышал, как клацали и щёлкали камушки под ногами, пока он бежал, как хлопнула дверца, как взревел мотор...
Как в городе люди, тоже держась за уши от болезненного вопля, спрашивали, получилось ли у него.
Он больше вообще ничего не слышал.
Слух не вернулся. Двум оставшимся врачам из больницы пришлось срезать повреждённую кожу, и по пласту мяса под ней, чтобы отодрать спёкшуюся чужую кровь, похожую на резиновую нашлёпку. Арчи заперли в изоляторе, залечивая, пытаясь вернуть слух, и делая кучу тестов на вирусы и бактерии.
Ничего, кроме того, что Арчи потерял слух и лет пятнадцать жизни. И муки совести, изнутри сжирающие мозг сильнее, чем тотальная тишина снаружи.
У него не получилось. Двадцать человек, что пожертвовали собой ради семнадцати пуль 9-го калибра — полный магазин для его любимого надёжного SIG Sauer M18.
И он облажался.
— Но ты же её ранил, — возразил ему Лансен, написав фразу на экране смартфона. Срезанная с Арчи чужая кровь теперь маячила на отдельном постаменте, рядом то ли с чешуйкой, то ли с когтём. Место Шона было пустым.
— Не думаю, что она из тех, кто просто возьмёт и сдохнет, — вяло ответил Арчи.
Когда пропала семья из трёх человек прямиком из Трущоб, город погрузился в траур. Понимать, что им придётся сделать, оказалось страшнее, чем ждать, кого же заберут следующим.
Через пару дней, когда пропало ещё несколько, ставших стариками и обнаруженных потом под горой, жена шерифа, взяв на себя роль хоть какого-то управления, пришла к Арчи с одним-единственным вопросам на экране смартфона — пойдёт ли он туда второй раз?
Арчи, глядя на мирное лицо Лансена в рамочке с чёрной лентой у себя на столе, только молча кивнул. Слов у него не было.
К лаборатории потянулись первые добровольцы. К сожалению, их было немного. Остальных выбирали жеребьёвкой... Меньшинству, которым не повезло в лотерее, большинство шансов не дало, расправившись с ними быстро, а главное — бескровно, прямо на площади, где проходило голосование.
Арчи всего этого, разумеется, не слышал. Он молча тренировался и ждал, когда за ним придёт жена шерифа с обещанным оружием.
Он отжимался, старательно отрабатывал приёмы с палкой от швабры в руках, и никак не мог признаться себе, что рад — лучше он уйдёт в последний бой, чем так, как...
... остальные.