Исчезла Ралли тоже именно на Мосту.
Точнее — вместе с Мостом.
2.
Арчи стукнул пару раз кулаком по капоту раздолбанного старого Форда и всё-таки посмотрел вниз.
В Итэвилле царила тишина. Центральные улицы с магазинами и кафешками пустовали. Будь сейчас сумерки, даже трети небольшого городка в горах не светилось бы — в домиках спальных районов почти некому было включать электричество. Только в районе заброшенных лабораторий и спешно организованного за ними кладбища вроде бы двигались люди.
Ну да, с тех пор, как жители снарядили его для похода на гору Итэпу, работы у них там прибавилось...
Самым странным ощущением стали ледяные руки. Арчи казалось, что помнить он будет множество вещей с того дня, но запомнились почему-то собственные холодные пальцы. Он ещё даже не понял, что что-то случилось — просто глаза тётки-мороженщицы напротив разом вдруг изменились, превратились из счастливых поросячьих щёлочек в два перепуганных пятака. А у него разом заледенели ладони, будто фисташковое и карамельное весь свой холод неведомой силой отправили в его руки.
Он обернулся — как раз чтобы увидеть, как исчезает Мост. Хороший, надёжный, железный мост, аккурат в празднование своего семидесятидвухлетия просто… исчез. Будто огромный невидимый дракон сомкнул челюсти посередине, и выкусил часть от Итэвилльского шоссе до тоннеля в Странной горе. Сменой всего двух кадров, почти без шума и пыли: есть мост — нет моста. Торчат только обломки арматуры и асфальт щерится неровными обломанными зубьями.
Крики людей, которые стояли чуть дальше Арчи, почти на пороге образовавшей дыры, ударили по нервам. Поверхность под ним пошатнулась, и он упал на колени, опёрся на ледяные ладони. Асфальт больно ударил по пальцам. Перед глазами отпечаталась странная картина: мороженое в двух вафельных стаканчиках будто бы разложилось на составляющие — потекла вода, мутной каплей в лужице застыли сливки с яркими зелёными и коричневыми разводами, а вафля расползлась до состояния белёсого противного теста, в котором медленно таял отпечаток сетки. Воздух из лёгких вылетел, и пришлось сделать усилие, чтобы сделать вдох, вздёрнуть себя на ноги — и броситься туда, к дыре, к оборванным перилам, где минутой раньше стояла Ралли. Стояла со своими «друзяками», что снова вернулись сюда на лето, и шутила, и смеялась, и помогала проверить снаряжение, все эти крепежи и стропы, потому что мэр разрешил в честь празднования устроить что-то типа шоу — спрыгнуть им всем вниз, в Ущелье, пронестись вместе с ветром до равнины, чтобы народ мог полюбоваться на новенькие красивые купола парашютов…
— Раллиииииии!!! — заорал Арчи во всю силу вдоха и ринулся вперёд. Кто-то подсёк его под коленки, и он впечатался в асфальт, не отрывая взгляда от обломка перил. Кто-то — кажется, помощник шерифа, — отчаянно засипел ему на ухо.
— Они прыгнули, Арчи, слышишь? Они успели, они прыгнули, за секунду до! И Ралли вместе с ними, клянусь, я сам видел!
— Как? — голос вырвался из груди вороньим хриплым карканьем. Ладони, кажется, превратились совсем в лёд — тронь и рассыплются. Руки помощника, что вцепились в его плечи и талию, были такими же ледяными, хоть на секунду возвращаясь в реальность, заставляя очумело мотать головой. — Она же без парашюта!
— А то это им помеха! Ты же их знаешь, вцепляются друг в друга и приземляются нормально! Арчи, стой, не лезь туда! Помоги… помоги увести отсюда народ, давай! А потом вниз пойдёшь, искать и Ралли, и всех… все вниз пойдём.
Арчи разогнулся. Воздух снова прошёл в лёгкие — теперь уже не так натужно, не так больно. Он вытер всё ещё ледяные ладони о штаны, пачкая их в липкой смеси фисташкового и карамельного, и подумал, что Ралли его прибьёт, когда вернётся — она терпеть не могла, когда Арчи выглядел неопрятно. Эта мысль почему-то принесла облегчение. Ох, и влетит же ему от Ралли! Прямо как позавчера, когда он помог старику Дрю дотащить телегу с навозом до клумбы, и превратил белую футболку в чёрно-зелёную абстракцию. Ох и влетит…
Только бы влетело!
Мост скрипел, гудел, стонал. Асфальт начал осыпаться. Народ и так разбегался подальше от торчащего над пропастью обломка, на твёрдую землю, и ещё дальше — а вдруг это обвал и сейчас вся часть плато поедет вниз? Арчи держался рядом с помощником, но присматривать за людьми не мог — глаза то и дело будто сами по себе поворачивались туда, где три минуты назад стояла у перил Ралли. А ещё — что было очень странно, — хотелось замереть, повернуть голову, и уставиться на вершину Итэпу, будто в зелёной макушке горы таилось что-то до жути интересное.