Арчи отвернулся, стиснул челюсти и подгоняя людей, пошёл вперёд, подальше от пропасти.
3.
Арчи потёр глаза, постарался выбросить из головы лишние мысли. Ни к чему ему они сейчас, совершенно. Передумано уже всё давным-давно. И то, что помощи извне не будет — то ли их бросили, а то ли Она не позволяет сюда к ним проникнуть. И что самим не выбраться — Мост разрушен, а если пытаться уйти лесами, то так и будешь кружить по округе сутками, пока рано или не поздно не окажешься у Пещеры, или у Грота, где Она тебя поджидает...
И то, что выбора-то у них особо и не было на самом деле.
Веранду они не доделали.
Доски были сложены у окна, вдоль стены, на них сиротливо лежали синие яркие рабочие перчатки Ралли. Под отодвинутым в сторону скрипучим пошарпанным столиком валялись молоток и гвозди в коробке из-под пиццы. Качели были сняты с цепей, а сами цепи, покрытые за столько лет грязью и ржавчиной, Арчи бросил в раствор, который он с Ралли притащил из единственного на весь город магазинчика стройматериалов. Они там так и остались, на дне старой огромной кастрюли, блестя сквозь жидкость освобождёнными от ржавчины боками, как готовые к броску железные змеи. На поверхности плавали жёлтые мелкие листья уже изрядно облетевший акации. Сам куст рядом с верандой пожелтел почти весь, хоть июнь только-только начался. Ступени они сняли как раз перед праздником города, бросив вместо них старую столешницу из сарая. Лучше подниматься в горку, чем рисковать ногами на прогнивших ступенях. Все горшки и садовые фигурки, которые так любила Ма, и которые Арчи упорно притаскивал из сарая каждую весну и аккуратно убирал каждую осень, они снесли вниз, к клумбам с анютиными глазками. Хорошо пока выглядели только перила: новые, крепкие, из хорошего дерева, вкусно пахнущие лаком.
Арчи медленно поставил на них кружку и плотно прижал к дереву ладонь. Прикрыл глаза, поднимая голову к небу и вспоминая, как неделю назад под ней точно таким же утром лежала рука Ралли. И как пару месяцев назад, едва сошёл снег, а птицы вовсю распевали весенние серенады среди первых проклюнувшихся почек, он притащил сюда инструменты.
Он с каким-то странным удовольствием отдирал старые перекошенные перила, с сожалением избавлялся от резных и красивых, зато почти полностью сгнивших балясин — заменить ему их было нечем, были только самые простые столбики. Ему казалось, что Ма эти балясины нравились, и он пообещал себе, что обязательно купит инструменты и займётся резкой по дереву на досуге. Он выреза́л, пилил, строгал — А Ралли оторвалась от своего ноутбука и пришла к нему только на третий день, с любопытством глядя на Арчи сквозь пар первой утренней чашки.
— А ты что делаешь, собственно?
— Да вот, — Арчи аккуратно зачерпнул кистью лак из банки и начал наносить на хорошо отшлифованное дерево, — надо бы починить веранду... Мне вроде как податься некуда, так что надо позаботиться о ногах, а то переломаем нах на этих ступенях...
Ралли осторожно прошлась мимо разбросанных досок и инструментов. Веранда без перил, даже без старых и почти развалившихся, смотрелась неуютно и беззащитно.
— Вот сюда нужно ещё по стойке добавить, — заметила она, и Арчи с изумлением оторвался от покраски очередной части перил. Ралли указала на угловой столб у края веранды, тыча пальцем вниз.
— Это ещё зачем? — удивлённо спросил Арчи. Ну ладно, эта его дизайнерша на удалёнке шарит в прыжках с парашютом, ибо ну а как ещё размяться после сидячей работы? Но где Ралли и где строительство?
Ралли поперхнулась и вроде как смутилась, прячась за чашкой и долгим медленным глотком.
— Кэп, я точно знаю. Ну, типа, я вроде как училась, типа на архитектора, ну или инженера… в общем, в стройке я шарю.
— Где училась? — ещё больше удивился Арчи.
— Да пофиг, — поморщилась Ралли, одним глотком приканчивая кофе. — Это было в той, ненастоящей жизни.
Ралли так и не стала уточнять, почему Арчи «вроде как и некуда податься»
А Арчи оставил в том полудне вопрос, что за «ненастоящая жизнь» была у Ралли до Итэвилля.
«Друзяк» на лето, аккурат к празднику города, приехало семеро. Как умудрились влезть в минибус, да ещё со снаряжением — загадка века. Три девчонки и четыре парня, и девчонки, едва увидав Ралли, облепили её как цыплята маму-кошку. Ей-же-ёж, Арчи безумно нравилось, что в Ралли нет вот этого, пафосно-наигранного капризного «ой, ты глянь, какая сумочка» и «дорогой, а ты купишь мне вот тут помаду?» Она звала его кэпом, безжалостно- восхищённо обозвав после первого раза «капитаном Америкой», могла так витиевато выругаться, как в армейке не мог даже их старшина, и с неугасимым интересом таскала его по заброшкам бывшего Итэвилльского науч-городка. Но стоило ей встретить своих девчонок, как на пару-тройку часиков мигом включалась совершенно другая Ралли – с вайбами главной стервы старшей школы, розовой сумочкой на тонком ремешке, нарочито громким цоканьем каблучков и закатыванием глаз на всё и вся. Им, пацанам, оставалось только перетерпеть эти первые девчачьи часы, а потом всё возвращалось на круги своя: громкий говор, взаимные подначки, жёсткий шорох парашютной ткани, пиво и пицца после удачных прыжков. И запах, будто один на всех «друзяк»: стальными канатами тросов, и ветром, и бьющим в парусину воздухом, и адреналином — почти как Ралли вначале.