Будь всё как прежде, они бы помолчали минут пять-семь, наслаждаясь ароматом отличного кофе, и отличного пива, и тонкой ноткой свежезаваренного необычного чая из удивительной смеси несомненно лечебных горных трав, которые миссис Кронштертайн лично собирала летом. А затем неспешно начали бы обсуждать новости: о том, что в больнице люди нынче мрут просто по страшному — никак, После Моста к ним опять занесло какую заразу; и о том, что мэру надо бы послать на Большую землю вертолёт за помощью, а не беречь его на «крайний случай»; о том, что адреналинщиков-парашютистов так и не нашли ещё, да и ребята Риверы что-то не возвращаются уже какой день; и связи никакой — вон, вышка стоит оплавленной свечой на чьём-то жутком дне рождения. А вышку-то вышку — не сразу ведь заметили, так тогда перепугались все, когда исчез Мост! Но вот нате вам, ни связи, ни уехать. Правда, эти, из лабораторий, вроде как там что-то пытаются сделать со старой аппаратурой, ну дак ей в обед сто лет. А если детали какие нужны будут — где их возьмут-то? Связи-то с Большой Землёй нет. И что Фил зря хорохорится — мол, ну подумаешь, что мы и раньше без связи не оставались? Зимы были долгие, и дорогу ниже Странной горы то заносило, то оползнем закидывало — и ничего. А сейчас начало лета, что страшного-то? Фермы в порядке, урожай в порядке — вон, поговаривают, После Моста всё в рост пошло, как на дрожжах. А ещё он того солдатика, Арчи вроде, ну помните, сынок алкаша с окраины? Так вот, вроде уговорил его ещё одну группу собрать ребят, помоложе, и через Ущелье вниз сходить — а там до 44-го рукой подать. А ещё вот работы прибавилось в ритуальном бюро, потому как люди почему-то мрут по-страшному, особенно старики, хоть ты помощника нанимай, красить их на последнее прощание — все старые, просто жуть. Вдову помните, что жила на Яблоневой? Красавица женщина была, в свои пятьдесят пять, всего-то на десяток лет младше нас, а привезли — костлявая как смерть. Донни, подработка не нужна? Что, стремаешься с мёртвыми работать? А что стрематься-то, они мирные, лежат себе спокойненько, молча…
Будь всё как прежде, они бы обсудили все новости города, пошутили бы над Донни, отправив вечером девчонку спать — миссис Кронштертайн всегда аптеку закрывала сама. Перездоровались бы и поделились новостями с кучей прохожих на почти центральной улице — аптека была как раз за углом площади перед Ратушей, и народ по этой уличке, полной вечером смеха, сплетен, негромкой музыки и вечерних ароматов кофе, пива и пирожных, прогуливался куда охотнее, чем по чинной и слишком уж строгой площади. А затем в полуночных сумерках медленно бы разошлись…
Но было как сейчас — все трое уже были два дня как мертвы.
7.
Взгляд упёрся в камень. Пальцы невольно потянулись, погладили шероховатую поверхность. Понадобилось двенадцать шагов по узкой тропке, чтобы обойти эту громадину.
Валун остался за спиной. Наверное, раньше здесь были деревья — много вековых огромных деревьев, иначе никак не объяснить, почему тропинка так петляла. Странно, что гуляя тут раньше, Арчи этого не замечал.
Он мог бы просто пройти напрямик, по мелким камням и коре, но упорно шёл по утоптанному слежавшемуся песку. Вокруг осталась только труха и кора — без мха и плесени, и без опавших листьев, и без насекомых — жуткое зрелище лесных гигантов, из которых в одночасье высосали жизнь, оставив на земле жалкие ошмётки.
Тридцать восемь шагов влево, до нового поворота.
Людей добраться до Большой Земли они и правда собрали.
После Моста шериф вместе с местным отрядом рейнджеров кое-как уговорил народ успокоиться. Всё могло бы быть как в плохом кино, но вот забавно — стоило упомянуть эти самые плохие сериалы, как люди мигом поостыли, перебирая идиотов, которые пачками гибли на экране из-за собственной глупости или дурного характера. Парочка старпёров сбегала за старинными рациями, надеясь пробить сигнал, но те так безнадёжно устарели, что даже включались со скрипом.