— Присядьте и слушайте внимательно, Арсений, — отчеканила она, в упор разглядывая мой благообразный вид. — До обеда остались считаные часы. Будут гости. Из самого высшего общества.
Ее тон стал сухим, не предвещающим ничего хорошего.
— Господин Дорошевич и Чехов сослужили нам прекрасную службу. — Анна Францевна коснулась пальцами свежей газетной передовицы. — О вашем героическом поступке сейчас трубит весь Петербург. Рафинированная публика заинтригована. Вы обязаны вести себя безупречно. Ни единого уличного слова, ни единого лишнего жеста. На кону стоит мое имя, и я не позволю вам ударить в грязь лицом перед этими людьми. Они придут посмотреть на моего воспитанника… Но главное — кто именно прибудет среди них.
Вдова сделала паузу. На ее строгом лице промелькнула тень холодного, торжествующего превосходства.
Внутри все невольно сжалось в тугой узел. Пальцы крепче вдавились в деревянные подлокотники стула, а дыхание на миг перехватило от нехорошего предчувствия. Надвигался крупный, опасный шухер.
Глава 8
Тяжелый, ритмичный стук маятниковых часов мерно бил по ушам.
Тик-так. Тик-так.
В груди, глубоко в легких, зашевелился знакомый, царапающий спазм. Я судорожно сглотнул вязкую слюну, загоняя подступающий кашель обратно. Только слабины сейчас не хватало.
Анна Францевна сидела в кресле напротив. Идеальная маска светской хищницы. Вот только я видел ее волнение.
Сегодня был ее очередной шаг на пути возвращения в Большую Игру, и она собиралась выжать из него максимум. Любой ценой.
— Скоро должен прибыть Абрам Михайлович Ушаков. — Голос опекунши прозвучал сухо, по-деловому, но в нем чувствовался азарт. — Вы должны понимать, кто предстанет перед вами, Арсений.
— Слушаю, — ровно отозвался я.
— Огородник. — Анна Францевна криво, почти хищно усмехнулась. — Крестьянский сын, который когда-то своими руками возил навоз в парники за Нарвской заставой. А теперь купец первой гильдии. Доходные дома в самом центре Петербурга! Собственный кирпичный завод, огромные оранжереи, где посреди зимы цветут экзотические орхидеи, и личная резиденция на Большой Конюшенной.
Олигарх из тех, кто поднялся самого дна, прогрызая путь зубами, никого не боится и всю округу держит в своем железном кулаке.
— Он не из тех глупых выскочек, что швыряют тысячи цыганам на потеху и пьют шампанское из туфель кокоток, — продолжила вдова, сверля меня тяжелым, оценивающим взглядом. — Абрам Михайлович суровый, дотошный. И до сих пор лично проверяет качество земли в своих теплицах. Его сыновья получили прекрасное образование и личное дворянство. И он помешан на благотворительности. Строит больницы, школы, приюты. Настоящие земские кварталы.
— Он заинтересовался, — пробормотал я.
Анна Францевна кивнула.
— Он едет смотреть. Если проявите себя как должно, это будет прекрасный шанс для вас и нашего приюта со всеми прожектами.
Я медленно кивнул. Понятно: смотрины. Нужно сыграть правильного, благообразного, но твердого. Проявить уважение к старшему, но не лебезить — такие, как Ушаков, шестерок и подхалимов чуют за версту и презирают. Они ценят внутренний стержень и хватку.
— Понял, матушка, — спокойно произнес, глядя прямо ей в глаза. — Буду почтителен.
Вдова едва заметно одобрительно кивнула:
— На кону стоит мое имя, Арсений. Вы будете молчать, пока к вам не обратятся, и отвечать кратко, с достоинством. Никакого уличного…
В малый кабинет буквально влетела молодая горничная. Девчонка была бледнее свежего крахмала на своем фартуке. Ее била крупная, неконтролируемая дрожь, отчего белая кружевная наколка на волосах почти выпала. Задыхаясь, служанка метнулась к креслу хозяйки.
— Барыня… — выдохнула она прерывистым, испуганным шепотом, заламывая пальцы. — Гость… Там…
— Что? — холодно нахмурилась Анна Францевна, явно недовольная паникой прислуги.
— Князь Мещерский, матушка! — почти всхлипнула служанка, округлив полные неподдельного ужаса глаза. — Сами пожаловали-с… Без предупреждения. Степан в вестибюле пальто сымают…
Тик-так.
Вся спесь, вся снисходительная барственная уверенность слетела с Анны Францевны в одну секунду. Лицо тайной советницы стремительно побледнело. Казалось, сам воздух в кабинете мгновенно стал удушливым.
Вдова резко, ломая все нормы политеса, подалась ко мне.
Окинула меня абсолютно безумным взглядом, отчего по позвоночнику скользнул ледяной сквозняк.