— Башка у него из цельного дуба выстругана, — проворчал Старка. — Пока вдолбил разницу между медью и шпиатром, чуть инструмент об эту чугунную голову не погнул. Тугодум.
Трофим виновато шмыгнул носом, но работу не бросил.
— Зато руки откуда надо растут, — неожиданно смягчился Старка, потянувшись за кисетом. — Пыхтит, а делает. И чужого гвоздя не возьмет, по глазам видать. Годится парень на приемку. Я инструмент по ящикам уже распихал. Завтра готов переезжать.
— В течение дня тогда телега придет, — кивнул я, разворачиваясь к выходу. До завтра, Старка. — Он в ответ мне что-то проворчал.
Покинув его, я дунул в приют, пришлось подождать у ворот пару минут, пока изнутри не вылетит малец с повязкой дежурного и не откроет мне калитку.
Зайдя внутрь, я сразу направился к директору.
Владимир Феофилактович массировал переносицу, обложившись исписанными бумагами. Заметив меня, он торопливо водрузил пенсне на нос.
— Арсений! Я договорился, — с порога отчитался он. — Марк Давидович завтра к десяти утра пришлет письмоводителя с нужными документами.
Сев на стул напротив, я устало расстегнул воротник.
— Добро. Завтра лудильщика забираем. Комнату для него уже присмотрели?
Педагог растерянно моргнул.
— Пока нет. Ты же только заикался…
— Значит, сегодня сделаете, — махнул я рукой. — И учтите, Владимир Феофилактович, мужик он безногий, с характером. Никаких лестниц. Выделите комнату на первом этаже. Пороги убрать, доски настелить вровень, чтобы Осипу сподручно перемещаться было.
Директор торопливо закивал, делая пометку в блокноте.
— Распоряжусь, Ипатыч займется. Завтра идем по списку, где воспитанники трудятся. Ты же со мной? — замялся Владимир Феофилактович.
Я кивнул, и директор выдохнул с облегчением. Затем посмотрел поверх пенсне:
— Арсений… а что с шахматами? Ты же вроде хотел.
Внутри неприятно кольнуло. За суетой этот вопрос вылетел из головы напрочь.
— Забыл, — признался я. — Но вы напомнили, так что куплю.
— Вот и славно, — расплылся в улыбке Владимир Феофилактович.
Взгляд скользнул по массивному циферблату дубовых часов, возвышавшихся в углу директорского кабинета. Медная стрелка неумолимо подползала к одиннадцати. Пора выдвигаться к Анне Францевне.
Коротко попрощавшись с директором, я вышел на улицу.
Мороз тут же впился в лицо. Студеный воздух обжег легкие. Пришлось замереть на крыльце и переждать подкативший приступ кашля.
До Литейного проспекта добирался на конке.
Спрыгнув на брусчатку у нужного перекрестка, направился к особняку Адельсон.
Стоило только подняться на парадное крыльцо, уже привычно убрал оружие в карман. Постучал, и не прошло и минуты, как тяжелая резная створка плавно пошла внутрь. Неизменный Степан отступил в сторону.
Пропустив внутрь, он легким, почти незаметным жестом принял мое пальто.
— Анна Францевна в малой гостиной, могу проводить. Но вы уже знаете дорогу, — улыбнулся он.
Я, кивнув, направился в малую гостиную.
Хозяйка восседала в кресле у камина.
— Добрый день, Анна Францевна, — поздоровался я.
— Проходите, Арсений, — кивнула опекунша, указывая на место напротив. Вчерашние гости вытянули из меня все силы. Но я довольна. Вы хорошо себя показали… — замялась она на секунду. — Перед всеми!
Она изящно поправила кружевную манжету.
— Да и вчера мы совершенно забыли посетить портного. Но сегодня после урока обязательно это сделаем, — покосилась она на меня, а потом на часы.
— Ждем вашего учителя. Хотя мсье Дюбуа позволяет себе непозволительную вольность. Он опаздывает.
«Если вообще придет, возможно, он уже на полпути в Париж», — пронеслось у меня в голове.
Но тут в коридоре послышалась суета и двери распахнулись.
На пороге возник светоч галльской культуры. Выглядел мсье Дюбуа донельзя живописно. В обеих руках француз судорожно сжимал по пухлому кожаному саквояжу. Напомаженные усы безвольно повисли, плечи ссутулились. Но главной деталью выступал роскошный, наливающийся сочным багрянцем фингал под левым глазом. Припухлость почти закрывала обзор, отчего физиономия гувернера казалась перекошенной.
Тайная советница изумленно приподняла бровь, смерив учителя ледяным взглядом.
— Мсье? Что с вашим лицом? Вы стали жертвой уличных грабителей?
Дюбуа дернулся, выронил один саквояж и торопливо втянул голову в плечи.
— О, мадам… C'est un accident! Несчастный случай, — залепетал он, старательно пряча глаза. — Ужасные, нечищеные петербургские тротуары. Поскользнулся на льду возле самого консульства… Прямо лицом о гранитную тумбу!