Директор стянул запотевшее пенсне, лихорадочно вытирая стекла рукавом. Сощурившись, он принялся вглядываться в человеческий муравейник.
— Вон там… — хрипло выдавил Владимир Феофилактович.
В самом конце ряда сгрудились наши двенадцать девчонок из приюта.
Не успели мы сделать и десятка шагов, как ритм работы за их столом сбился.
Тринадцатилетняя Настька судорожно глотнула отравленный воздух, закатила глаза и мешком осела на заплеванный пол. Соседки по скамье даже не попытались ей помочь — лишь боязливо вжали головы в плечи.
— Чего встали⁈ — разорвал гул зычный крик.
Из-за штабелей с картоном вынырнул плотный мужчина в дорогом суконном сюртуке в окружении двух мастеров. Подлетев к упавшей девочке, управляющий брезгливо пнул ее носком сапога.
— Опять бабья дурь! — гаркнул он. — Оттащите ее в коридор, пусть на сквозняке отлежится! Работайте!
Кровь хлынула в лицо Владимира Феофилактовича, заливая щеки багровым румянцем. Педагог рванулся вперед, грубо отшвырнув с пути замешкавшегося мастера.
— Дурь⁈ — Учитель навис над управляющим. Голос директора сорвался на вибрирующий от ненависти рев. — Вы здесь детей губите, мясник!
Фабрикант отшатнулся, однако растерянность мгновенно сменилась наглой усмешкой.
— Да ты кто таков, чтоб здесь на меня глотку драть? — оскалился он.
— Я директор сиротского приюта князя Шаховского! Под суд вас отдам! Всю городскую инспекцию сюда притащу!
Управляющий расхохотался, уперев руки в бока.
— Под суд? Меня⁈ Мы поставщики императорского двора! У нас такие покровители в министерствах сидят, что твоя инспекция на порог сунуться не посмеет. Кто вам поверит, оборванцам? Эй, охрана! Вышвырните их на мостовую!
Письмоводитель шагнул вперед и набрал в грудь воздуха.
Пришлось жестко перехватить его за локоть, останавливая.
Одного взгляда на самодовольную, напыщенную физиономию управляющего хватило сполна. Непробиваемый идиот. Этот глупец искренне верил в собственную неуязвимость. Начнешь давить — упрется рогом. Выбивать из него деньги здесь и сейчас — пустая трата времени.
— Уходим, — ровным тоном скомандовал я.
Владимир Феофилактович замер.
— Арсений… но как же долг?
— Забираем детей и уходим, — жестко отрезал я, отсекая любые возражения. — С идиотами сделок не ведут.
— Что… — протянул управляющий, а я даже глазом не моргнул. Но вот стоящие рядом мастера переглянулись и даже усмехнулись аккуратно.
Учитель сглотнул, бросил испепеляющий взгляд на фабриканта, но спорить не посмел. Наклонившись, педагог бережно поднял на руки бесчувственную Настьку. Девочки торопливо побросали работу и устремились к выходу, надевая теплую одежду.
Наша делегация покидала табачную империю без единого выбитого рубля, но и черт с ними.
Приведя на улице Настьку в себя, мы отправили их в приют, а сами двинулись дальше.
Развернув лист, я невольно прищурился из-за летящего с неба снега. Следующий адрес располагался в двух кварталах.
— Братья Жуковы. — Вместе со словами изо рта вырвалось облачко пара. — Мыловаренный и салотопенный заводы. Идем пешком.
Огромная территория завода Жуковых напоминала крепость. Высоченный забор из почерневшего кирпича скрывал внутренний двор, откуда непрерывно валил густой едкий пар. Возле распахнутых ворот толпились ломовые извозчики.
Мы втиснулись в узкий проход между телегами, уставленными деревянными бочками.
Ориентироваться здесь оказалось невозможно. Ни вывесок, ни указателей. Из приземистого здания справа доносилось шипение, перекрывающее голоса рабочих. Наша делегация двинулась на звук.
Стоило толкнуть тяжелую, разбухшую от влаги дверь, как гортань моментально обожгло. Зал представлял собой адскую кухню. Над огромными чугунными котлами поднимались клубы пара. Полуголые мужики в фартуках орудовали длинными шестами, перемешивая варево. Склизкий пол покрывал слой мыльной пены.
Никто не обратил на нас ни малейшего внимания. Пришлось перехватить за плечо пробегающего мимо мужика с пустым ведром.
— Где начальство⁈ — гаркнул ему прямо в ухо, перекрывая рев.
Работяга вытаращил на нас глаза, непонимающе моргнул и ткнул грязным пальцем в сторону возвышения в конце цеха. Там, за деревянной перегородкой, виднелся силуэт конторщика.
Двинувшись вдоль кипящих чанов, Владимир Феофилактович внезапно остановился. Вцепился в мой рукав, указывая в сторону.