Шумно выдохнув облачко пара, пришлось осадить интеллигенцию.
— Помочь всем невозможно, Владимир Феофилактович. Кому вы собираетесь писать? Людям, которые этими же заводами и владеют?
Педагог открыл рот для возражения, но аргументы закончились, не начавшись.
— Предположим, чудо свершилось, — продолжил я, начав загибать пальцы. — Запретили детский труд. В столице проконтролировали. Знаете, что произойдет? Заводчики просто перенесут цеха в ближайшие поселки, куда ни один инспектор не сунется. Или подчинятся закону и выкинут детей на мостовую. Куда они пойдут?
Директор промолчал, растерянно моргая.
— Сдохнут от голода, — буднично ответил за него Рябой, выпуская дым.
— Именно, — короткий кивок в сторону бандита. — Пацаны пойдут резать кошельки. Девчонки станут продавать себя за кусок хлеба. Фабрика — это ад, но там они получают хоть копейку и не пухнут с голоду. Иной альтернативы для них ее не придумано.
Слова падали тяжело.
— Сил изменить это у нас нет. Бросим свои начинания, разобьем лоб о закрытые двери и потеряем все. Сначала нужно поднять приют. Показать, что можно жить иначе. Это уже станет победой.
Плечи интеллигента опустились. Запал праведного гнева потух.
— Вы, вероятно, правы, Арсений, — тихо произнес директор, разжимая пальцы на моем рукаве. — Как всегда, правы.
— Влияние и статус — дело наживное, — добавил я. — Обзаведемся реальным весом в обществе, тогда и посмотрим, чего и как. Не все сразу, Владимир Феофилактович. Пойдемте домой.
Глава 14
Владимир Феофилактович встрепенулся, возвращаясь к насущным делам. Забрав у законника пухлую папку с записями, директор полез в карман и, достав деньги, отсчитал оговоренный гонорар.
— Ваша оплата. Отработали на совесть. — Владимир Феофилактович протянул купюры переминающемуся от холода молодому мужчине.
Крючкотвор проворно сгреб ассигнации. Спрятав куш за пазуху, законник коротко кивнул и, семеня по насту, растворился в метели.
Очередь дошла до Рябого, он переминался рядом, надвинув картуз на самые брови. Я залез в карман, вытащил оттуда красную десятирублевую банкноту и шагнул к нему, протягивая. Широкая ладонь накрыла бумагу. Смяв червонец, громила сунул заработок в карман куртки. Изрытое шрамами лицо исказила усмешка.
— Занятно с тобой, Пришлый, — прогудел бандит. — Лучше, чем под Козырем ходить. Отродясь не думал в иисусики заделаться. Сирот спасать…
— Привыкай. Дела разные будут.
Рябой усмехнулся и, кивнув, зашагал к проспекту. На набережной остались свои. Васян выскочил на мостовую и пронзительным свистом тормознул извозчика. Розвальни скрипнули полозьями у тротуара. Рыжий здоровяк первым запрыгнул внутрь, утягивая за собой Сивого. Парни потеснились под пологом, освобождая место.
Владимир Феофилактович подошел к экипажу и ухватившись за облучок, тяжело подтянулся, рухнув на сиденье рядом с пацанами. Я занял место с краю и хлопнул по спинке:
— Трогай! К Шаховскому приюту!
Лошадь фыркнула, увлекая сани сквозь падающий снег. Полозья скрежетали по укатанному насту. Петербург жил своей привычной суетливой жизнью.
Васян толкнул локтем Сивого и начал делиться впечатлениями:
— Видал, как малявки у котлов корячатся? У меня и то спокойней было. Хоть воздухом дышал.
Сивый сурово кивнул, потирая бедро.
— Каторга как есть. За копейку шкуру снимают.
Владимир Феофилактович сидел молча, уставившись на парней. Он безостановочно теребил рукав, переваривая случившееся.
— Мелочь осталась, — глухо произнес директор, перекрывая скрип экипажа. — Лавочники, пара прачечных да бани. Туда сам схожу. Управлюсь.
Оценив непреклонность в голосе учителя, я согласно кивнул. Пусть тренируется.
— Как относитесь к театру? — Мой вопрос прозвучал резко.
Учитель вздрогнул. Пенсне съехало на кончик носа.
— К театру? Арсений, опомнитесь. Мы только что вытащили детей из преисподней, а вы заводите светские беседы…
— Именно поэтому, — перебил я собеседника, натягивая шарф повыше. — Нужно дать цель. Стимул вкалывать в наших мастерских. Средства теперь водятся, пора.
Педагог нахмурился, пытаясь уловить суть.
— Деньги будут делиться, как уже говорили, — продолжил я излагать. — Основная часть пойдет в кассу приюта. Остаток раскидаем на именные счета, надо открыть. Или в сейфе хранить. Кошельки сделать, подписать их и туда складывать. Выдадим на руки исключительно в день выпуска. Пусть понимают: работают на свое будущее. Соответственно, и озвучить это необходимо, чтобы знали и понимали, ради чего все. Что они не бессловесный скот, и у них есть будущее. Они люди!