Владимир Феофилактович задумался.
— Плюс грамоты, — добавил я весомый аргумент, загибая палец. — Раз в год десяти лучшим выписываем благодарность. С печатью и подписью. Пусть на стену вешают. Дай им бумагу — они в себя поверят, горы свернут.
— Но при чем здесь театр? — спросил интеллигент.
— Это тоже поощрение, — усмехнулся я. — Раз в три месяца выбираем тот же десяток лучших. По учебе и работе, дисциплине. И везем их на настоящий спектакль. Что они видели-то в своей жизни? Вот и увидят, как люди живут. Чем занимаются, к чему стремиться надо. Они жилы ради этого рвать будут. Учиться и пахать.
Владимир Феофилактович шумно выдохнул. Морщины на лице педагога разгладились, уступая место воодушевлению.
— Поразительно… — прошептал директор, забыв про мороз. — Изумительный подход! Воспитание через труд и приобщение к прекрасному! Вы предлагаете дать им надежду!
— Значит, договорились. — Заметив впереди знакомые очертания нужного перекрестка, я подвел итог: — В ближайшее время и организуем первый выезд. Заодно покажем, как преображаются сироты под нашим руководством.
«Да и моих пора выводить», — промелькнула в голове мысль.
Лошадь тяжело всхрапнула, останавливаясь у знакомой кованой ограды приюта. Завихрения снега тут же принялись заметать глубокие следы от полозьев. Васян спрыгнул и глухо крякнул, разминая затекшие ноги. Следом выбрался Сивый. Подав руку, помог спуститься Владимиру Феофилактовичу. Педагог грузно ступил на брусчатку, глубже пряча подбородок в поднятый воротник.
Рыжий здоровяк подошел вплотную к калитке, смахнул рукавом налипшую изморозь и трижды ударил по забору. Ждать на пронизывающем ветру долго не пришлось. По ту сторону захрустел снег, звякнул металл. Тяжелая створка открылась. На пороге вырос Ипатыч. Он накинул овчинный тулуп прямо поверх исподнего.
— Вернулись господа хорошие, — хмыкнул он, зябко переступая в подшитых валенках.
Коротко кивнув, мы шагнули во внутренний двор. Ипатыч с лязгом задвинул тяжелый засов. Владимир Феофилактович, шаркая ботинками по насту, молча направился к крыльцу.
Васян размял затекшие плечи, собираясь нырнуть в тепло.
— Старку перевезти не забыл? — окликнул я здоровяка.
— Да помню я, — отмахнулся он, натягивая картуз. — Сейчас еще Упыря со Спицей выдерну, и сгоняем за лудильщиком. До ночи управимся.
Рыжий рванул в приют, утягивая за собой Сивого.
Оставшись в одиночестве посреди заснеженного двора, я прикинул дальнейшие планы.
Можно было просто пойти отдохнуть, но как-то не хотелось, да и об обещанных шахматах вспомнил, а еще саквояж надо.
Выйдя за ворота, я вновь окунулся в суету. Мороз крепчал. Прохожие кутались в поднятые воротники, из-под копыт ломовых лошадей летела грязная крошка, а на перекрестках вызванивали вагоны конки.
Подойдя к румяному торговцу горячим сбитнем, я выудил из кармана пятачок. Монета перекочевала в пухлую ладонь.
— Найдется в округе мастерская, где дорожным товаром торгуют? — поинтересовался я, пряча руки глубже в карманы пальто. — Только чтоб на совесть шили, крепко.
Мужик спрятал медяк, осклабившись в густую бороду.
— Коли хорошее — это к швейцарцу Бехли ступайте! На Невском его хоромы, мимо не пройдете. Завсегда первый сорт. Ну а коли совсем простое, то на Апрашку можно или на Сенной, но там совсем дрянь. Любой ванька вмиг домчит.
Поймав ваньку, я отправился на Невский. Полчаса — и добрался.
Стеклянная дверь магазина Бехли отворилась с мелодичным звоном. Дубовые стеллажи тянулись вдоль стен, предлагая покупателям сотни чемоданов, портфелей и баулов. Каждое изделие щеголяло безупречной строчкой. От обилия фасонов рябило в глазах.
Навстречу вынырнул приказчик с напомаженным пробором. Взгляд служащего профессионально скользнул по мне. Мужчина вежливо склонил голову, однако в уголках губ затаилась снисходительная усмешка.
— Чего изволите-с, молодой человек? Тятенька за покупкой прислал? Смотрите, заругает батюшка за такие траты.
Вместо ответа я оперся ладонями о полированную стойку, внимательно изучая витрину.
— Сумка требуется. Дорожная, — ровным тоном очертил я задачу. — В ваших фасонах не разбираюсь. Покажи, что есть крепкого. Чтобы форму держала намертво и замки надежные.
Снисходительность с лица приказчика никуда не делась. Он неспешно подошел к ближней полке, сняв брезентовый баул, обшитый по углам грубой кожей.
— Пожалуйте. Пять рублей-с. Для мелких служащих и студентов вещь самая подходящая.