До конца занятия француз изъяснялся исключительно полушепотом, вздрагивая от каждого скрипа паркета.
Следом состоялось чаепитие с Анной Францевной. Тонкий фарфор, серебряные ложечки. Опекунша неторопливо рассуждала о светских визитах и что меня надо будет выводить в свет и представить обществу. Наконец, отдав положенные поклоны, я вырвался на морозную улицу.
Пойманный извозчик резво домчал до Моховой.
Контора стряпчего Марка Давидовича не изменилась с прошлого посещения. Секретарь, узнав меня, легко пропустил. Хозяин кабинета, тучный, гладко выбритый и облаченный в безупречный сюртук, встретил гостя профессиональной полуулыбкой.
Опустившись в глубокое кожаное кресло, я сразу перешел к сути:
— Марк Давидович здравствуйте и рад вас видеть. Требуется ваша помощь. Как официально открыть охранную артель, или как там?.. — махнул я рукой.
Стряпчий озадаченно моргнул, тяжелые щеки дрогнули.
— Охранную… артель? — переспросил он, нахмурив кустистые брови. — Арсений, помилуйте. Мы в Российской империи живем. Государство монополию на сыск и вооруженную охрану держит железной, мертвой хваткой! Коммерческих агентств, как у американца Пинкертона, у нас в природе не существует. Любая попытка создать независимую структуру с ружьями будет расценена как подготовка к бунту!
Стряпчий откинулся на спинку, принявшись разъяснять реалии:
— Закон дозволяет нанимать дворников, которые де-факто служат глазами полиции. Купцы могут сколотить бригаду ночных сторожей с круговой порукой для складов. На худой конец, фабриканты оплачивают из своего кармана казенную фабричную полицию. Но частная компания… Исключено.
— Вы меня не поняли, — жестко прервал я лекцию. — Мне не нужны сонные дворники со свистками. И ночные сторожа с колотушками тоже не нужны. Речь о другом.
Юрист прищурился, превратившись в слух.
— Подумайте вот о чем. Предположим, едет купец за Урал или путешественник богатый. Мошна тугая, а кругом тайга, беглые каторжники да лихие люди. Городового с собой не наймешь. Или князь какой решил кости размять, рвануть в Африку на слонов поохотиться. Им нужны люди доверенные, готовые стрелять на поражение и не задавать лишних вопросов. Моя артель таких людей предоставит.
В кабинете повисла долгая, вязкая тишина. Только в углу тихо потрескивали дрова в камине. Стряпчий переваривал сказанное.
— Но оружие… — медленно протянул Марк Давидович, массируя пухлый подбородок. Глаза юриста забегали, выискивая подводные камни. — Вооружить частный отряд? Министерство внутренних дел сгноит нас в Петропавловской крепости.
— Вот поэтому я сижу в вашем кресле, а не в трактире, — парировал я, не повышая голоса. — Ищите лазейку. Не знаю даже, может, оформить это как общество охотников-экспедиторов. Как личных слуг с правом ношения оружия. Должен быть путь. Опять же, грузы отправить кто захочет куда-то далеко. А своих людей не найдется.
Стряпчий медленно, шумно выдохнул. В глазах загорелся неподдельный профессиональный азарт. Задача балансировала на грани фола и была интересная.
— Нетривиальные задачи вы подкидываете, молодой человек, — с искренним уважением произнес юрист, покачав головой. — С вами иметь дело… странно, но чертовски интересно. Петр, что ходил с вами по мануфактурам, до сих пор крестится, когда вас вспоминает. И отзывается исключительно высоко. Но тут… тут придется попотеть, и, возможно, даже выхода не будет.
Рука нырнула за пазуху, и красная десятирублевая ассигнация легла на зеленое сукно прямо перед юристом.
— Это на табак и на подумать, — коротко обозначил я статус купюры. — Ищите решение, Марк Давидович.
Красненькая моментально исчезла в пухлой ладони стряпчего.
— Я подумаю, Арсений, даже посоветуюсь кое с кем, — серьезно кивнул он, провожая взглядом. — Дайте мне несколько дней.
Покинув контору, шагнул на улицу и, поймав ваньку, двинулся на Варшавский вокзал.
Мороз на набережной Обводного канала стоял такой, что извозчичья лошадь поминутно всхлипывала, выбивая из ноздрей густые сизые клубы пара. Я сидел в пролетке, глубже зарывшись подбородком в воротник, и из-под нахлобученного картуза разглядывал монументальную тушу Варшавского вокзала. Отсюда, от заснеженной кромки воды, он казался огромной крепостью из закопченного гранита и стекла. Огромный арочный витраж главного фасада тускло поблескивал под серым питерским небом, а из-под массивного путевого дебаркадера со свистом вырывался тяжелый локомотивный угар — там, на путях, под легкими железными навесами готовили к отправлению эшелон.