Но взгляд француженки мазнул по моему лицу, споткнулся о фингал.
— Здравствуй Мари, — улыбнулся я.
— Добрый вечер, — смутилась она. — Что с тобой? На тебя кто-то напал?
— Нет, пустяки, упал неудачно, — произнес я, проходя вперед. Мари тут же прикрыла за мной дверь.
Я хоть и был приветлив, но старался держать дистанцию, это была лучшая защита от ее девичьих иллюзий.
Иван Ермолаевич склонился над верстаком, снимая стружку небольшим напильником. Услышав шаги, старик выпрямился и сдвинул на лоб толстые увеличительные очки.
— Вечер добрый, Иван Ермолаевич, — кивнул я старику.
— Здравствуй, месье Арсений. — Ювелир устало потер переносицу и указал на стол. — Принимайте заказ.
Трофейная эбеновая трость разительно преобразилась. Вместо серебряной борзой набалдашник теперь венчала оскаленная волчья морда. Мастер сделал свое дело великолепно. Хищник прижал уши, прекрасно просматривалась жесткая шерсть на холке, и вид у вещи был агрессивный и угрожающий.
Перехватив рукоять, я едва не выронил ее от неожиданности. Деревяшка потяжелела килограмма на два. Спрятанный внутри золотой цилиндр радикально сместил баланс. Теперь трость оттягивала кисть, сделавшись непривычной и неудобной для обычной светской прогулки.
— Работа вышла кропотливая, — вздохнул француз. — Особенно с волком. Пришлось изрядно повозиться с центровкой вашего… стержня, чтобы дерево не треснуло. Тридцать рублей за все удовольствие.
Сумма для такой тонкой подгонки выглядела вполне оправданной. Выудив из внутреннего кармана ассигнации, я отсчитал требуемое и опустил рядом с горелкой. Следом стянул с плеча и сбросил на зеленое сукно тяжелый, туго набитый холщовый мешок.
Ткань с глухим бряканьем осела на столешницу. Мари замерла в тени у изразцовой печи, с любопытством наблюдая.
— Дело есть, Иван Ермолаевич, — коротко обозначил я задачу, развязывая тугие узлы. — Требуется ваш совет по поводу цен на данные изделия.
Развернув края, вытряхнул содержимое прямо на стол. Желтый свет газового рожка мазнул по металлу. То, что мы взяли в судной кассе и у матушки бедного Сержа.
Но центром этой кучи выступал общак Козыря. Массивный золотой браслет, густо усыпанный сапфирами и мелкими изумрудами. Изящная заколка с бриллиантом такого размера, что им легко кроилось бы оконное стекло. Два тяжелых мужских перстня-печатки. И, наконец, главное сокровище: роскошный женский гарнитур из кроваво-красных рубинов и крупного океанского жемчуга — тяжелое колье, серьги, браслет и массивная брошь-аграф для платья.
Паланто деликатно кашлянул и покосился на Мари.
— Оставьте нас, ma chérie, — мягко скомандовал старик внучке.
Девушка, недовольно хмыкнув, ушла.
Иван Ермолаевич подцепил массивный браслет, густо усыпанный сапфирами и мелкой изумрудной крошкой. Металл тускло блеснул под стеклом лупы.
— Работа грубоватая, купеческая, — вынес вердикт француз, взвешивая изделие на ладони. — Камни неплохие, но огранка хромает. Просите рубликов шестьсот. Если начнут воротить нос — сбрасывайте полтинник, не больше.
Браслет лег в сторону. Следующей была заколка, которую венчал большой бриллиант.
— А вот это… — Старик одобрительно цокнул языком. — Чистая вода. Голландия, скорее всего. Камень великолепный. Восемьсот рублей, месье Арсений. И ни копейкой меньше.
Дальше пошли в ход два тяжелых мужских перстня-печатки. Паланто лишь мазнул по ним взглядом:
— Рублей по сорок за вес.
Затем бережно, почти с религиозным трепетом, двумя руками извлек на свет главное сокровище.
Роскошный женский гарнитур заставил свет вспыхнуть кроваво-красными бликами. Тяжелое колье, серьги, пара колец, браслет и массивная брошь-аграф для платья. Рубины глубокого, насыщенного цвета перемежались с крупным жемчугом.
— О-ля-ля… — прошептал ювелир, осторожно поворачивая колье под лампой. — Царская вещь. Идеальный подбор цвета. Жемчуг ничуть не потускнел. За этот парюр многие удавятся. Три тысячи рублей. Это стартовая цена для торга, Арсений.
Слушая цифры, я коротко кивал запоминая. Порядок цен теперь был понятен. Общий куш вырисовывался весьма серьезный.
— Благодарю, Иван Ермолаевич, — произнес я когда он закончил. — Выручили.
Затянув горловину мешка, перехватил тяжелый узел и не забыл трость.