Толку от него немного, но он и так засиделся, как и остальные.
— Добро, — коротко рубанул воздух ладонью. — Пойдешь с нами. Будешь на стреме.
Малец просиял, гордо выпятив грудь.
Оставшийся вечер прошел в подготовке и обсуждениях моментов плана. Дождавшись глубокой ночи, когда приют окончательно погрузился в сон, стая бесшумно двинулась к черному ходу. На лестничной площадке подхватили подготовленные салазки. Взвалив сколоченные деревянные конструкции на плечи, мы выскользнули в студеное петербургское марево.
Мороз тут же ударил по лицу колючей крошкой. Прижимаясь к глухим кирпичным стенам, мы взяли курс к ледяному руслу Обводного канала.
Глава 20
Широкие волокуши легли на плечи Васяна и Сивого. Старые цинковые корыта подхватили Упырь со Спицей и Шмыгой.
— Фараоны, — донесся спереди еле слышный, шипящий шепот Кота.
Парни мгновенно замерли, вжимаясь в облупленную кирпичную кладку. На пересечении улиц, прямо под тусклым желтым пятном газового рожка, прорисовался тучный силуэт городового. Он переминался на месте, глухо хлопая рукавицами.
Спустя минуту он двинулся вперед.
— Идем, — скомандовал я вполголоса, проверяя, как сидит в подмышечной кобуре «Смит-Вессон».
Петляя проходными дворами, мы подобрались к гранитной набережной Обводного канала. Спуск превратился в настоящую пытку. Крутой обледенелый откос блестел в темноте.
— Давай помалу, — прохрипел Васян, упираясь сапогами в скользкий камень.
Обитые железом полозья новых волокуш лязгнули и потянули вниз. Лед под сапогом здоровяка предательски хрустнул.
— Ой, едрить! — только и успел выдохнуть рыжий.
Потеряв опору, он нелепо взмахнул руками, плюхнулся на задницу и стремительно покатился по откосу. Тяжелые сани потащили его за собой, высекая короткие снопы искр из стылого камня. Снизу донесся глухой удар и сдавленный кряк — Васян влетел прямиком в снежный нанос у самой кромки льда.
Наверху повисла секундная тишина.
— Ну, рыжий дает! — фыркнул Спица. Лопоухий недолго думая запрыгнул в свои салазки. — Поберегись!
Он покатился следом, задорно ругаясь. За ним, давясь сдавленным смешком, на корточках заскользил Шмыга. Пацанва посыпалась на лед Обводного канала горохом, обмениваясь тычками в сугробе и приглушенно гогоча.
Спустившись последним, я окинул взглядом эту возню в снегу. Васян обиженно пыхтел, вытряхивая ледяную крошку из-за шиворота, а Спица скалился до ушей.
— Мать честная… Чуть граблюхи не оторвало! — радостно шепнул Спица, утирая проступивший пот. — Зато с ветерком!
— Цирк на выезде, — покачал я головой, хотя сам едва сдержал короткую ухмылку. — Повеселились и будя. Снег отряхнули и двинули.
Лед Обводного встретил холодом. Свирепая поземка змеилась по жесткому насту, сливаясь с густым морозным туманом. Выстроившись гуськом, мы двинулись вдоль высокой набережной стены, прячась в тенях.
— Сень… — жалобно заскулил Шмыга, обхватив себя за плечи. — Дубаря дадим враз. Дыхало сводит, пальцы как деревяшки.
— Перекрой дыхало, — отрезал я, глядя прямо в расширенные от испуга глаза. — Забазланишь — архангелов накличешь. Вляпаемся, загремим в дядин дом. Там на каменном полу живо согреешься, только небо в клетку будет. Усек?
Шмыга судорожно кивнул, торопливо пряча руки в рукава.
На горбатых мостах вдалеке чернели фигурки патрулей.
Оставив позади редкие световые пятна мостов, мы втянулась в самую темную часть Обводного канала. Впереди, наглухо перекрывая блеклое ночное небо, выросла мрачная туша Варшавского вокзала.
Острый ветер швырнул в лицо едкую угольную гарь. Откуда-то из лабиринта сортировочных вееров донесся глухой лязг буферов и сиплое шипение стравливаемого пара.
Добравшись до складов, где возле летнего причала имелись ворота в заборе, я махнул парням рукой, чтобы были потише, и сквозь сугробы добрался до забора.
Упершись ладонями, я прислушался. Тут же донеслось низкое, вибрирующее рычание. Следом звякнула натянутая цепь. Меня почуяли.
Обернувшись, я махнул парням, и они подошли, а я жестами показал, что там пес.
Кот выудил из кармана куртки тряпичный сверток. Мороз уже прихватил комки, надежно запечатав внутри лошадиную дозу сонного зелья. Он прикинул расстояние и коротким, хлестким движением кисти перекинул первый катыш через ограду. Затем второй, третий и еще парочку. Кот не скупился.
Потянулись самые паскудные минуты. За забором послышалось влажное чавканье.