Мгновенно переглянувшись, девицы выразили новому знакомому недоверие:
– Нет, уважаемый, тогда мы – пас. На квартирку что-то не хочется.
Воронин стал медленно покрываться крупными помидорными пятнами.
Когда писатель через какое-то время с просветленным взором небрежной походкой вышел из питейного заведения, первое, что он услышал, был откровенный трехэтажный мат Юрия Ивановича Воронина, обращенный в сторону удалявшейся девичьей пары, так и не оправдавшей его надежд и грязных нескромных помыслов.
– И чтобы больше я в парке вас не видел! – крикнул Воронин в последний раз, при этом прекрасно понимая, что девушки его уже наверняка не слышат. – Вот прошмандовки, на квартиру они не хотят, а в ресторан – пожалуйста! Да ты, тварь, сначала заработай на ресторан, а потом туда и ходи! Ну что, я не прав? – Юрий Иванович внезапно умолк, ища поддержки на расслабленном лице Сергея.
– Юра, ты всегда прав!
– Пойдем назад в «шашлычку», – предложил Воронин. – Надо успокоиться, попить «коричневой чумы» в непринужденной обстановке…
– С удовольствием.
Люди, достигающие определенных успехов в чем-то одном: ремесле, профессии, – обычно ущербны во многом остальном. Самое отвратительное, когда эти успехи имеют физическую природу, а ущербность – умственную.
Действительно, достаточно взглянуть на большинство известных спортсменов или людей, связанных с тяжелым физическим трудом, – бесспорность данной сентенции ясна. С тех пор как он бросил пить, Юрий Иванович занимался самыми разнообразными видами спортивных единоборств, а в последнее время тяготел исключительно к самбо и карате, и посему мыслительный процесс не казался ему таким уж необходимым атрибутом в его жизни известного московского ловеласа. «Интуиция и рефлексы – вот те две вещи, которые должны обеспечить мою старость», – обычно говорил он подчиненным. В театры, кино, библиотеки и концертные залы он никогда не ходил, книг и газет не читал, а общение со знакомыми ограничивалось лишь темой «Многочисленные «телки»: их поголовье, привычки, слабости и как ими овладеть». Если же собеседник все-таки пытался поведать Воронину о чем-либо другом, не имеющем прямого отношения к строению женских половых органов, то тут же натыкался на профессионально, на века сложенную стену непонимания и подозрительности.
– Какие же все-таки бабы суки, причем – все, – грустно произнес Юрий Иванович, заказывая себе в шашлычной чашку кофе по-турецки.
– Да, в большинстве своем все они – конченые.
– Не в большинстве, уважаемый, – а абсолютно все. Без исключений, я настаиваю…
– А ты на чем обычно настаиваешь?
– Раньше, когда пил, – на лимонных корочках. Тьфу, что ты меня сбиваешь? При чем тут какие-то настойки? Я тебе о бабах толкую.
– Простите, что вы сказали? – переспросила барменша, выдавая сдачу.
– Это я не вам! – громко буркнул главный инженер, а потом вполголоса, повернувшись к Сергей Сергеевичу, тихо добавил: – Тоже, наверное, блядь еще та… смотри, как рожа размалевана.
Сатирик с подозрением глянул на женщину:
– Юрий Иванович, я ненадолго пришел в себя, давай обсудим наш главный финансовый вопрос.
– А чего его обсуждать. Говори, сколько.
– Лекарство патентованное, французское – от любой заразы. С ним можете забыть о резине, вам как суперценителю эротических наслаждений она больше не понадобится. Препарат будет во вторник – готовьте фанеру. Сколько – не знаю, но оплата в долларах.
– А на сколько его хватит?
– Хватит надолго, не беспокойся. Во всяком случае, на твой век хватит. Кстати, это снадобье, говорят, еще положительно влияет на активный рост волос. – Прищурившись, чтобы не расхохотаться, Флюсов указал пальцем на блестящую лысину собеседника.
– Иди ты?!
– Правду говорю… Кстати, мне уже действительно пора – в моей квартире в гордом одиночестве мною ненадолго оставлена одна юная особа… Нет-нет, Юрий Иванович, это не для общего пользования, она – из моего личного золотого фонда.
– Бросаешь меня…
– Юра, у меня дел по горло. А чтобы тебе не было скучно…Вон, видишь, человек сидит спиной. Это малоизвестный артист Театра имени Ленинского комсомола – Геннадий Хеков.
Он в телках толк понимает?
А как же. Он же артист, пусть и никому не известный…Он знаменит тем, что однажды убедил двух центровых проституток подождать с деньгами до утра…
– Сережа, поконкретней. Я не все понял, но ты же знаешь – это моя тема…