Все очень просто, Юрий Иванович. Проститутки всегда берут деньги вперед, другими словами, сразу. Гена же навешал им такую развесистую лапшу на уши, что они почему-то ему поверили.
Воронин громко расхохотался:
– Молодец парень! Классный чувак. Слушай, познакомь меня с ним сейчас же. Мне такие люди очень нравятся.
Сергей слегка подтолкнул главного инженера в сторону безмятежно похмеляющегося Хекова и попытался закончить историю:
– Утром девчонки настойчиво попросили расплатиться, на что наш актеришка скромно потупил свои нахальные заплывшие глазки и очень вежливо объяснил, в том смысле, что рад бы, девчонки, все бы вам отдать, да только, к сожалению, ничего нет. И в заключение добавил: «Дайте, родные, еще в долг – на пиво, опохмелиться».
– Ха-ха-ха! – Воронина от восторга начало трясти. – Что дальше?
– А дальше проститутки ему говорят: «Видели мы наглецов, но таких, как ты, – в первый раз». На что Гена им спокойно парировал: «Что вы, девочки, какой же я наглец. Все познается в сравнении. Вот у меня в театре есть приятель Дима, так вот он… Кстати, чудный парень. Могу познакомить.»
Хеков обернулся на звук знакомого голоса и натянуто улыбнулся:
– Кого я вижу?!
Флюсов, познакомив джентльменов, извинившись, ретировался, а Юрий Иванович, усевшись на своего любимого конька, начал грузить артиста своими многочисленными гнусными историями, планами и фантазиями.
– Не повезло бедняге Геннадию, – обернувшись при выходе из заведения, сказал Сергей. – Ну ничего – справится.
Войдя в свое скромное жилище, писатель с удивлением и горечью обнаружил, что там никого нет: «Ну и ладно, не очень-то и хотелось…» Мятую записку на столе он читать не стал и с остервенением спустил в унитаз.
– Женщин надо принимать со всеми нашими недостатками. Их окончательное решение редко бывает последним, – успокоил себя Сергей и закурил.
Через пять минут он уже почти забыл о Лене, потихоньку погружаясь в омут рядовых забот. Впервые за несколько дней он подошел к телевизору и, погладив рукой его пластмассовый корпус, нажал клавишу «Вкл». Агрегат загудел, его экран озарился разноцветными бликами, постепенно собравшимися в фигуру ведущего новостийной передачи.
– Ну, что нового в мире?
Железной формулы успеха для любой телепрограммы просто не существует. Существует лишь железобетонная формула неудачи: попробуйте всем понравиться. Однако всем нравиться вовсе не обязательно, можно сделать исключение лишь для телевизионных боссов – и все будет окей.
Пожалуй, любой более-менее сообразительный индивидуум мог бы догадаться о том факте, что глупость и распущенность – эти две верные спутницы человечества – находятся между собой в тесной зависимости. Флюсов знал много разного о деятелях, руководивших телевидением в смутное время. Все они без исключения – Яковлевы, Задовы, Лысенки и Сагалаевы – были середнячками не только в понимании телевидения как профессии, но и средними людишками вообще – со скудными интеллектами и узенькими, как коридоры «Останкино», кругозорами. Отсюда и результат: разгул распущенности кривляк и недоумков в кадре явился логичным последствием тупости телевизионных монстров.
Наш «цивилизованный» мир есть не что иное, как громадный базар, где все продается, но не все покупается, поэтому бесполезно искать в Государственной думе патриота-политика, в президиуме какого-нибудь Союза предпринимателей – честного бизнесмена, а в уголовном мире – робингудовское благородство.
Счастлив тот, кому еще в детстве родители смогли объяснить, что все мы находимся как бы на карнавале, что обилие лиц и образов, снующих вокруг туда-сюда, – только игра масок.
Россия – страна, измученная постоянным ожиданием светлого завтра. На переходном периоде от самой бездарной формы социализма к самой преступной капиталистической – средства массовой информации, в том числе и «ящик», приобрели ключевую роль. А раз так – телевидение стало местом не только передела материальной собственности, но также ареной передела постов, идей и творческих направлений, результатом чего – что чаще всего и бывает – мутная вода якобы демократических преобразований вынесла на поверхность эфирных высот представителей чиновничьей семьи далеко не самого высокого ранга.
Отлично понимая, что, как и почему делается на телекухне, Сергей Сергеевич редко доставлял себе удовольствие созерцать происходящее на голубом экране. Сейчас он просто хотел узнать, что творится в мире, но, понаблюдав две минуты за невнятной манерой усатого телеведущего с неандертальской узкой полоской лба над широким лицом, решил, что этого вполне достаточно.