Глава 28
В третий раз Василий оглядывал до боли знакомое здание страховой компании. На стоянке, аккуратно очищенной от снега, стояли две ауди, одна вольво и парочка мерседесов. На противоположной стороне дороги, испещренной глубокими следами борьбы со снегом стыдливо жались друг к другу жигули, москвичи и грязные грузовики.
Ничего подозрительного во всей это картине заметить было невозможно. Полдень. Дверь здания, снабженная мощном пружиной, хлопала, как знамя на сильном ветру. Персонал спешил на обед.
Василий еще раз оглянулся. Купленная с утра новая куртка и черные джинсы, как он надеялся, хоть на дюйм изменили его внешность. Всю экипировку дополняла черная вязаная шапочка, плотно облегающая голову. Пришлось постараться, прежде чем его шевелюра захотела примириться с новым обиталищем, но в конце концов, она не пожалела — голове было тепло и уютно.
Пропустив на улицу оживленно спорящих мужчин в серых пальто, Василий шмыгнул внутрь. С последнего его визита ничего не изменилось. Та же лестница, лифт, и слева — конторка с большим, завешенным листами стеклом.
Все осталось прежним, но дежурная была другая. Василий взглянул на нее безо всякого интереса. Со стороны казалось, что она выполняет кучу дел, но при ближайшем рассмотрении выяснилось, что женщина занимается чем-то вроде гимнастики, только сидячей.
Она была настолько толстой, что довольно вместительная конторка уменьшалась в ее присутствии чуть ли не в двое. С белого, в мелких редких оспинах лица спадали крупные хлопья жира. Особенно это выделялось в месте, которое у других люде называется подбородком. Странно, но у нее был удивительно тонки и прямо нос, которые вносил в ее портрет даже некоторую изысканность. Влажные слезящиеся глаза смотрели прямо перед собой, видимо, там был телевизор или какое-нибудь пособие по гимнастике для полных.
Василий подошел к маленькому окошку и постучал зажигалкой по стеклу. Женщина проворно обернулась и секунд десять его изучала, как музейный экспонат.
— Что вам надо? — спросила она, не очень то довольная, что ее оторвали от важного занятия.
— Извините, — произнес Василий, нагибаясь к окошку. — Я вашей сменщице оставил документы и забил их. Что мне делать, может вы посмотрите? Не задумываясь, она слегка кивнула.
— Что там было?
— Водительские права. Мои фамилия Риманас. Литовские права, в зеленой обложке.
Женщина окинула взглядом стол, задержалась на журнале «Физкультура и Спорт» с упражнениями для верхней части тела, потом пошевелила губами и полезла в ящики. Делать ей это очень не хотелось, но все же она просмотрела их до конца.
— Что-то нет, — сказала она тяжело дыша. Последний самый нижний ящик дался ей с большим трудом. — Может быть Римма Павловна взяла. Но она мне ничего не сказала…
— Мне сегодня уезжать… — жалобном тоном снизал Василий. — Вы не знаете ее телефона?
Она мотнула головой.
— Нет. Какой телефон в балтрайоне? — поводив толстым пальцем по столу и беззвучно подвигав губами, она сказала:
— Вам так срочно? Василий энергично закивал головой.
— Жена рожает… побыстрее бы! Волнуюсь очень, а до Вильнюса, сами понимаете… по скользкой то дороге.
— Ладно, записывайте, — сжалилась она.
Название улицы ничего не говорило, кроме того, что оно принадлежало какому-то пионеру-герою.
— А где это?
Женщина подробно объяснила, как туда добраться. При этом в ее голосе появились участливые нотки. Она начала выспрашивать про жизнь, про родителей и Василий еле-еле с ней распрощался. Напоследок она вынула огромное красно-желтое яблоко и силой заставила его взять, при этом что-то сказала, как показалось Василию, по-литовски.
Он неловко улыбнулся и поспешил прочь, ее слова еще некоторое время долетали до него и стегали по непонимающим ушам. «Она, наверное, литовка», — подумал Василий, поразмыслив логически. «Хорошо, что я не представился чукчей, у которого сбежал олень.»
Балтийский район Калининграда кишел людьми. Тонкая лента дороги едва вмещала в себя поток машин, трамваев и троллейбусов. Отделенный от всего города болотистым пустырем и железнодорожными ветвями, район жил своей суматошно жизнью.
Вдоль тротуаров тянулись бесконечные ряды торговцев, кутающихся как матрешки в бесчисленные одежды. У пивных ларьков выстроился соответствующий контингент, ругаясь красивым городским матом и сотрясая сетками и авоськами со стеклянным вторсырьем.
Продавцы бананов терпеливо втолковывали вконец обнаглевшим покупателям, что товар не с Колумбии, а с Эквадора, где кормовые бананы перестали выращивать по многочисленным просьбам российских трудящихся. Солнечные фрукты, гордясь своей ценой, спокойно взирали с грязных прилавков — мирская суета их никоим образом не касалась.